Та, кого он перебил, повела его за собой через приёмное отделение. И выглядела медсестра очень напуганной. Токарев попросил у неё обезболивающее, так как височная часть с левой стороны продолжала жутко болеть. Медсестра оставила Александра в приёмном отделении на проходной и попросила пару минут подождать. Затем вернулась вместе с доктором, которая ничего не спрашивала и сказала идти за ней. Они оказались в каком – то помещении больше похожем на подсобную комнату. Женщина попросила участкового присесть на стул, и с её слов стало понятно, что та ушла за обезболивающими. Странно было то, что доктор даже не спросила у него о том, ранен он или нет? И когда она снова вернулась, то в одной из рук был стакан с водой, а в другой согнутой на половину ладони находилась горсть разных таблеток. Токарев закинул эту горсть себе в рот, запив быстро целым стаканом воды. Сказав: «Спасибо!», тот резко встал со стула и настойчиво пошёл в сторону двери. Доктор стала в дверном проёме и сказала, чтобы полицейский посидел и пока подождал, ведь его нужно было ещё осмотреть, добавив пару предложений касательно того, что волноваться не стоит: «Там наши девчонки из больницы рядом с машиной скорой остались, никого не подпустят, а вас осмотреть нужно». Женщина в белом халате как – то странно и спешно покинула это помещение, а за хлопком деревянной двери послышались тихие щелчки. Токарев не придал этому никакого значения, так как осматривал внимательно комнату и глазами искал рукомойник. Но только его здесь не было. В правом дальнем углу от двери находилась кушетка, обшивка которой была сильно рваная, и наружу торчали жёлтые куски поролона. Почти в каждом углу имелись пустые, мятые коробки от разных лекарств, старые, громоздкие мониторы от компьютеров, металлические подставки и медицинская аппаратура. Это была кладовая.
Александр с криком: «Я же объяснил им, что мне умыться нужно, я весь измазан чужой кровью!», пошёл в сторону двери. Но та была закрыта снаружи. Немного занервничав, участковый стал стучать кулаком по ней. Мало того, что его просто на просто заперли тут, так Саша ещё и стал ощущать слабость в ногах. Достав свой смартфон из кармана, тот стал искать номер дежурной части в телефонной книге, чтобы его соединили со следственным комитетом. Зрение не получалось сфокусировать, надписи и цифры на дисплее стали расплываться всё сильней и сильней. Онемевшие кончики пальцев рук, ватные ноги, он с трудом дошёл до кушетки и присел на неё: «Чёрт… это всё на нервной почве, надо же попасть в такую ужасную ситуацию? Ещё видно и переутомление после долгой дороги». Сам не понимая, каким образом, полицейский уже лежал своим правым боком на кушетке. Правая его нога продолжала касаться пола, но поднять её он не мог, так как уже не чувствовал. Веки стали такими тяжёлыми и ему казалось, что если он их опустит ещё раз, то потеряет сознание. Саша попытался на несколько секунд закрыть глаза. Но когда их открыл, то увидел яркое солнце, пробивающееся своими лучами сквозь лобовое стекло автомобиля. Повернув голову направо, перед его глазами стали пролетать бесконечные полевые пейзажи: поля с растущими на них ярко – жёлтыми подсолнухами чередовались с полями светло – зелёного цвета. Ярко – салатовый плюшевый зайчик болтался в салоне на зеркале заднего вида. Около двух лет назад такой брелок был самой модной игрушкой у детей. Все маленькие мальчики и девочки вешали их на свои портфели и сумки. И эти плюшевые комки с огромными ушками во весь рост и еле видными маленькими глазками чёрного цвета сметали целыми коробами с прилавков.
