Лицо было жутко бледным, как у покойника. А её мимику будто перекосило, огромные чёрные синяки под глазами, подбородок же весь был измазан алыми разводами. Он стал один за другим наносить удары резиновой палкой, попав несколько раз в область глазницы. Левый глаз девушки лопнул и стал стекать по щеке, но даже это не остановило Оксану. Токареву всё – таки удалось её скинуть с себя при очередном торможении автомобиля, и он подбежал к Минакову. Расстегнув кобуру на его ремне, тот вытащил пистолет Макарова7, а машина снова резко затормозила. Пошатнувшись, участковый присел на левое колено, взяв на прицел встающую Оксану. Он произвёл выстрел в правую ногу, но та, немного дёрнулась и всё равно побежала в его сторону. Водитель скорой медицинской помощи покинул своё водительское место и подбежал к задним дверям. Внутри машины раздался глухой хлопок. Мужчина в замешательстве несколько секунд не решался открывать двери после услышанных им выстрелов, криков и прочих звуков борьбы. Он схватился за обе ручки дверок, открыв их, быстро отскочил назад. Перед его ногами на асфальтированную площадку из микроавтобуса вывалилась Оксана, и в центре её лба было видно входное отверстие от пули. На одной из задних дверей с внутренней стороны растекались брызги крови. Из дула пистолета, что находился в руках у Александра, тонкой струйкой тянулся дым к потолку салона: «Надеюсь, теперь она мертва!». Позади Токарева на полу лежало тело фельдшера, а справа на сложенных носилках находился Минаков, тоже без каких – либо признаков жизни. Только его правая нога периодически дёргалась.
Водитель – мужчина в возрасте просто потерял дар речи. Молчал и смотрел на тело девушки. Саша поставил пистолет на предохранитель и поместил его теперь уже в свою кобуру, которая до этого была пустой. Пристав в полный рост, участковый подошёл к открытым задним дверям скорой помощи и его взгляд не отрывался от простреленной головы Оксаны, пока он не услышал голос водителя: «Сынок… ты как?». Крикнув: «Чёрт!», он развернулся и подбежал к Минакову, что лежал на сложенных носилках. Полицейский осмотрел одну из его конечностей, с которой на пол до сих пор стекала кровь из разорванной раны. Токарев развернул левую, не повреждённую руку напарника, и положил свои два пальца на запястье, в место, где проходила лучевая артерия. Пульс его еле ощущался, а удары были не очень ритмичными. Понимая, что тот ещё жив, участковый подбежал к лежащей женщине фельдшеру. Но, наступив туфлей в тёмно – красную лужу, что продолжала вытекать из её шеи, тот понял, признаков жизни сотрудник скорой помощи больше не подаёт. После чего он вернулся к задним дверям машины.
– Да никак… пришлось пустить ей в голову пулю, она загрызла насмерть, скорей всего, вашу медработницу, но напарник вроде жив ещё. Что с ней случилось? – говорил ему Токарев, спрыгивая из машины, и обратив свой взгляд на правую руку покойной, где ниже её локтевого сгиба имелись следы от укусов.
Увидев бегущих к машине медсестёр, тот заорал: «Тут один живой ещё, он крови много потерял! А вторая, не знаю, жива она или нет!». По своим формам укусы были похожи на те, что остаются после собаки. Пока Александр внимательно осматривал повреждения на правой руке Оксаны, краем уха он услышал за своей спиной разговор водилы и одной из медсестёр, которые с криками: «О Боже!», подбежали к «Уазику».
– Девчат… да она еле на ногах стояла, даже сама в машину не могла залезть, ну и как… как смогла напасть на кого – то?
– Главное, спокойно себя вести, не задавать человеку лишних вопросов, мы сейчас уже звоним в полицию… – шепотом объясняла водителю одна из медсестёр и тут её моментально перебил Саша: «Полиция уже тут. Зачем ещё раз звонить в полицию? Я сейчас буду делать звонок в следственный комитет, потому, что мои полномочия на этом закончились. К машине никого вообще не пускайте, мне с лица кровь смыть надо, где у вас тут вода?».
