Репробус по-прежнему храпит наверху. Можно подняться, встать возле кровати, вытащить нож и разбудить его. Клэр медлит, стоя на нижней ступени. Деревянная лестница, изгибаясь, уходит в темноту. Рискованно. В таком старом доме наверняка все страшно скрипит. К тому же она не знает, как расположены комнаты наверху.
Клэр не мучается сомнениями, ей не страшно, не хочется бежать. С этим покончено. Ее постоянно держат в неведении, обращаются как с ребенком, она от всего этого устала.
Девушка возвращается в гостиную и снимает один носок. Потом медленно выкручивает из торшера лампочку, кладет ее в носок и сдавливает рукой. Та ломается с приглушенным хрустом.
Стоя возле лестницы, Клэр ждет. Репробус снова всхрапывает во сне, похоже на звук рвущейся бумаги. Девушка осторожно вытряхивает осколки из носка на линолеум. Они блестят в лунном свете сотней крошечных белых зубов.
В кухне на круглом столе лежит «Нью-Йорк таймс». Клэр аккуратно берет верхнюю страницу и осматривает потолок. Вон рядом с латунной люстрой мигает красным огонек противопожарной сигнализации.
В кухне она включает газовую плиту, поджигает газету, а потом на мгновение замирает с импровизированным факелом в руке. На первой полосе статья о Джереми. «Солдат неудачи» — гласит заголовок. На фотографии какие-то люди в черных костюмах вытаскивают ее дядю, облаченного в кислотно-оранжевый комбинезон, из черного фургона. Сейбера трудно узнать: бледный как мел и чудовищно худой, на голове совсем не осталось волос. Но зато прекрасно узнаваем тот, кто придерживает арестованного за предплечье, — Высокий Человек. Снимок нечеткий, но это точно он. К настоящему Клэр возвращает пламя, которое пожирает и Джереми, и Высокого Человека, превращая их изображения в пепел. Девушка бежит к датчику противопожарной сигнализации, карабкается на стул и поднимает повыше свой факел. Газета обжигает пальцы, но вот уже заверещала сирена.
Пылающие останки «Нью-Йорк таймс» падают на пол, огонь угасает. Клэр прячется за кухонной стойкой. По-прежнему громко визжит сирена. Девушка рассчитывает на то, что Репробус в панике вскочит с кровати, плохо соображая спросонья. Он столько лет провел в университете, что наверняка размяк и утратил бдительность. Об этом ясно свидетельствует та же незапертая задняя дверь.
Наверху раздается грохот. Ничего не подозревая, профессор мчится вниз по лестнице, на ходу стряхивая с себя остатки сна. Нужно было прихватить «глок», но и зазубренный нож сгодится.
Шаги все громче. И наконец раздается крик. Клэр вскакивает, и на ее глазах Репробус падает. Он лежит на полу бесформенной кучей и стенает от боли. Белая футболка и семейные трусы. В лунном свете хорошо видна кровь на его ногах.
Сигнализация все еще завывает. Клэр включает свет и, выставив перед собой нож, подходит к профессору.
Тот загораживает рукой глаза, моргая от резкого света, и узнает ее. Боль и растерянность на его лице сменяются какой-то нездоровой радостью.
— Что случилось, Клэр? Тебе нужна моя помощь?
Клэр старательно прибирается, ликвидируя устроенный ею же разгром. Пинцет, окровавленные бумажные полотенца. Бинты. Достает из шкафа метлу и заметает на совок осколки. Профессор, все еще в нижнем белье, сидит в кухне и, усмехаясь, наблюдает за гостьей. Говорит, что Клэр прекрасно умеет обратить на себя внимание. Перед ним на столе бутылка виски и наполовину полный стакан.
Девушка чувствует себя очень глупо, но в то же время испытывает облегчение. Кто-то ее знает, действительно знает — по имени. Она будто призрак, что печально шествовал сквозь стены и вдруг с удивлением натолкнулся на неподатливую человеческую плоть. Она действительно существует.
— И все это время вы знали, кто я?
— А почему, думаешь, тебя приняли в колледж? Мириам, между прочим, была моей ученицей.
— Я и не знала. Я вообще много чего не знаю. Похоже, всем доставляет удовольствие держать меня в неведении.
Репробус складывает перед собой ладони домиком и улыбается.
— Видишь ли, какое дело, я получил четкие указания. Очевидно, что твой отец хотел именно этого. — Тон его меняется с игривого на саркастический: — Чтобы ты оставалась в неведении.
Об этом Клэр расспросит позже. Сейчас самое главное — Мириам и те видеозаписи. Репробус внимательно слушает девушку, и улыбка сходит с его лица. Он ерошит седую бороду.
— И ты никак не можешь с ней связаться? Кроме как по электронной почте? И не знаешь, где она может быть?
Клэр отрицательно качает головой.
— Я мог бы сказать, что Мириам вполне способна сама о себе позаботиться. Я в этом не сомневаюсь. Но тем не менее новости тревожные.
Он велит девушке взять из буфета стакан и наливает туда немного виски, потом поднимает свой стакан в некоем подобии тоста, и Клэр после секундного раздумья чокается с Репробусом, делает глоток и морщится.
— На вкус будто дым.
— Потому что от него внутри загорается огонь.
