Последние несколько месяцев на парковке постоянно толпились демонстранты. Почти каждый день охране приходилось утаскивать какого-нибудь особенно рьяного активиста, размахивающего ножом или пистолетом. Несколько раз ученых эвакуировали из-за анонимных звонков: неустановленные лица сообщали, что в здании заложена бомба. Кто-то выступал за защиту прав животных, кто-то — за защиту прав ликанов, протестовали и сами ликаны. Если началось восстание, они обязательно явятся сюда. Времени у Нила в обрез.
Он работал в старой лаборатории, ведь строительство нового научно-исследовательского центра стоимостью в пять миллионов долларов еще не завершилось. Огромное здание с круглой крышей напоминало спину ныряющего кита. Обещали, что на следующей неделе уже можно будет перевезти оборудование. Снаружи отделку закончили, но внутри все еще красили, клали кафель, доделывали электрику. В подвале под центром обустроили надежно защищенное помещение: кодовые замки, холодильные установки, автономное водоснабжение, поступающий через фильтры воздух, генераторы с запасом топлива на шесть месяцев.
Нил перетащил туда спортивную сумку с едой и свой компьютер. Пришлось бежать две сотни ярдов, в боку кололо так, словно в него вонзили нож. Он торопливо вставил ключ в скважину, спустился по лестнице, свернул за угол. Вот она — маленькая незаметная дверца со стальным замком. Десаи набрал код (дату своего рождения), и дверь распахнулась, обдав его могильным холодом.
Профессор свалил туда свое добро и бросился обратно наверх. Выскочил из нового здания и, спотыкаясь, заковылял к лаборатории. Отпер шкаф и рассовал по карманам столько бутылочек с вакциной, сколько сумел. Сначала хотел забрать пузырьки из холодильника, но потом испугался: не отключится ли электричество. В конце концов решил взять стерильный лиофилизированный порошок, его нужно будет развести перед инъекцией. В этом виде вакцина не испортится даже в самых неблагоприятных условиях.
Снова на улицу. Нил бежал по извивающейся между корпусами дорожке, а в карманах у него позвякивали драгоценные пузырьки. Ночь выдалась холодной, но он весь обливался потом. Воздуха не хватало, в груди с каждым выдохом кололо. Десаи прислонился к ближайшей стенке и позволил себе небольшую передышку.
Нестерпимо хотелось лечь на траву и отдохнуть. Трава такая мягкая, а он так устал. Но нет, медлить нельзя. Достаточно взглянуть в это клюквенно-красное небо.
Нил на трясущихся ногах заковылял вперед. Лучше не бежать, иначе можно упасть. Ветер раскачивал ожившие голые ветви деревьев. До центра оставалось около двадцати ярдов. И вдруг совсем близко взревели моторы, а в стеклянных дверях заиграли отблески фар. Он все-таки побежал, но тут нога подогнулась: не выдержало колено. Десаи упал.
В бок врезалось что-то острое: значит, несколько пузырьков с вакциной разбилось. Нил лежал там, приказывая себе встать и судорожно глотая воздух. В горле саднило, словно в рот задувал горячий фен. С коленом приключилась беда: оно будто оторвалось и болталось на весу. Если пошевелить ногой, его пронзала острая боль, как от укуса осы. Кое-как удалось сесть, потом встать. У него не было выбора — пришлось силой воли заставить себя забыть о боли. Нил ковылял к входу: рывок — передышка, рывок — передышка.
Где-то бились стекла, трещало дерево, с грохотом ломались металл и пластик. Наверное, ликаны переворачивали столы и шкафы, швыряли об стену мониторы, рвали провода. Позади на бетонной дорожке раздались чьи-то шаги.
Нил нащупал за поясом пистолет. Оружие было липким от пота, он еле-еле вытащил его из-под объемистого живота. Ликан успел приблизиться почти вплотную. Женщина. Дреды на голове, веревочное ожерелье на шее, никакой одежды. Больше Нил ничего разглядеть не успел: она стремительно мчалась вперед — то на двух ногах, то на четвереньках. Выстрел. Громко пропела пуля. Тварь вскрикнула, упала и свернулась калачиком на земле. По дорожке замысловатым папоротниковым листом растекалось пятно крови, но Десаи не обратил на это внимания.
Откуда-то послышался вой. Скоро подоспеют и остальные.
Каким-то чудом Нилу удалось плечом открыть дверь, спуститься вниз и запереться в комнате. Его не успели поймать. Зато увидели его убежище. Профессор зажал руками уши, чтобы не слышать, как звери снова и снова бросаются на дверь. Казалось, они никогда не успокоятся. Но в конце концов все стихло.
Это случилось пять месяцев назад. Временами Нил не понимает, спит он или бодрствует. Иногда разговаривает сам с собой. Иногда испражняется прямо на пол. Раз проснулся и решил, что к нему подкрадывается ликан: вот страшная морда всего в нескольких дюймах от его лица, вот острые клыки, распахнутая пасть. Десаи истошно завопил, забился в дальний угол и сжался в комок.
— Прочь! Не подходи!
Но конечно, там никого не было.
