В один из вечеров я сидел в кругу соучеников, наблюдая за испытаниями на ранг младшего послушника одного из безымянного кандидата 23.3. Несмотря на то что он старался говорить размеренно и уверенно, я подмечал ошибки. Он дважды спутал порядок слов, в конце же поменял их местами. Он мог считать, что всё сделал верно, что его ошибки неважны, но от этих небольших изменений терялся тот внутренний, глубинный смысл, который был там заложен. Я уже настолько втянулся, что каждое его неправильное действие отображалось у меня на лице. Каждая ошибка вызывала дискомфорт. Он не сдал. По телу кандидата прошёлся небольшой разряд, слегка встопорщив коротко остриженные волосы, и он обмяк. Заряд был очень болезненным, но чётко выверенным, его жизни не угрожающим.
— 135.2, — произнёс жрец.
Я встал и двинулся вперёд. Когда тебя вызывают, нужно выходить, это вбито в подкорку. Возможность подумать будет только после того, как лектор озвучит задание.
Я стоял перед аудиториями и был готов выполнять практическое задание, уже предвкушая вкус батончика во рту. Постепенно я начал осознавать, что людей передо мной многовато, да и место не то.
— 135.2, — начал жрец. — Был признан достойным и обрётшим крупицу знания. Все лекторы подтвердили истинность этого. — Мне на плечи опустили серую мантию из ткани. — Ступай, младший послушник, тебя ждёт ещё долгий путь к ЗНАНИЮ.
Это было ново, это было дико необычно. Я видел потрясение не только в себе, но и в глазах соучеников. Я не знаю, что принесёт оно им, но мне оно принесло пробуждение. Я как будто воспарил, вспомнил то, кем я был и из какого мира пришёл. Я выходил, окрылённый новыми эмоциями и впечатлениями.
Как это ни странно, но в кои-то веки ожидания меня не подвели. Или спустя четыре месяца беспрестанной муштры и психологической обработки я был готов довольствоваться малым.
Меня провели по узким тёмным коридорам в комплекс обширных помещений. В данный момент в них шёл учебный процесс. Сопровождающий подвёл к отдельно стоящему жрецу, обменялся данными между инфопланшетами и удалился, оставив нас наедине.
— Ко мне обращайся наставник Сулла. Запомнил?
Я кивнул.
— Буду наставлять тебя на пути Рунного Жреца. Все вопросы, оставшиеся после занятий, можно обращать ко мне. Ваши лекторы и практоры весьма заняты и не уделят вам времени больше положенного. Я отвечаю ещё и за них.
Он обвёл ряд в десяток дверей.
— Твой номер был 135.2. Забудь. Теперь ты 46.
Пройдя немного дальше, он ткнул пальцем в число над одной из дверей. Справа от входа было число 46. Числа меняются, логика остаётся прежней.
— Почему нас не называют по именам?
— Запомни, 46-й, имя, как и знание, нужно заслужить или найти самому. Иди за мной.
Дальше началась обзорная экскурсия. Сперва мы посетили общий молельный зал. Он был значительно меньше того, что я видел раньше. Дальше лекторский зал, который отличался не только размерами, но и большим количеством украшений. Вот следующее помещение было большим , это оказались мастерские и одновременно склад материалов для отработки практики.
Массивный техновидец, не отпуская своего топора и задействовав только манипулятор, проводил разборку какого-то узла. Дальше мы прошли в едальню, туалеты и душевые, всё так же общие, но уже разделённые небольшими перегородками. Дальше была библиотека и общий зал. К сожалению, в библиотеку меня не повели, сообщив, что с ней меня ознакомит лекс-механик.
Мои руки буквально чесались от желания всё потрогать, пощупать и испытать. Я устал от бутафории и хотел настоящих инструментов и механизмов. Да мне даже хотелось опробовать ту чушь, которой меня пичкали. А ещё в библиотеке я видел инфопланшеты и когитаторы, манящие меня зелёным светом своих экранов.
Мне выдали чип-ключ от комнаты и освободили до утра. Несмотря на всё своё возбуждение, я отключился, стоило лишь голове коснуться койки.
Проснулся я от того, что меня коснулись. Это был парень, я бы дал ему лет пятнадцать. Лицо его было совершенно непримечательным, если бы не большой шрам на скуле. Его рука, касающаяся моего плеча, была покрыта мелкими шрамами и ранками, часть из которых была свежей.
— Нам пора, вставай же. За опоздание накажут обоих.
Подойдя к двери, он приложил чёрный прямоугольник к ней, и та с щелчком приоткрылась на несколько сантиметров. Толкнув её, он вышел наружу, где уже кипела жизнь.
Не став испытывать судьбу, я направился за ним. Он же, засунув кисти рук в рукава балахона, повёл меня в молитвенный зал.
Молитвенный зал впечатлял. Несмотря на то что его всё ещё готовили к обряду общей молитвы.