Биокогитатор располагался по центру помещения, он полусидел на простой, без изысков, кушетке. И это вызывало диссонанс. Одно из красивейших помещений, которые Райритус видел, и простой, самый обыденный механизм, которым было ложе биокогитатора. Если бы не сонм проводов и трубок, поднимающихся из пола, то кушетку можно было принять за самую обычную, такие с круглыми отверстиями установлены, кажется, в любом хирургионе. Но Райритус не обманывался, это был сложный механизм, тайны которого он сможет постичь крайне нескоро.
Остановившись перед ложем, он стал выжидать, когда на него обратят внимание. Стоять прямо и не трястись было сложно. Даже промелькнула мысль, что стоило принять нейронный стимулятор, но усилием воли он откинул её. Так и не дождавшись реакции, он громко произнёс.
— Я согласен на условия, но мне нужен новый ученик, и не из худших.
Послышалось насколько щелчков воздушной магистрали, и ложе сложилось в кресло. Биокогитатор взглянул на него. Вся нижняя часть лица была закрыта механической маской с подсоединёнными трубками. Правый глаз и верхняя часть черепа были аугментированы, а к затылку подсоединялось наибольшее количество кабелей и трубок. От подлетевшего сервочерепа раздался треск и бинарный писк.
— Простите меня, старший, я не способен ещё воспринять священный технолингво, не могли бы вы перейти на общий?
Биокогитатор слегка повернул голову. Бинарный писк прекратился и вскоре сменился на низкий готик.
— Я предлагал не это, в обмен на переуступку прав я предоставлю излишки стимулятора. Твоя неисправность влияет на твои когнитивные функции?
— Нет, старший, мой разум в полном порядке. Но мне нужен ученик, который станет проводником моей в-в-во-оли, пока плоть меня подводит, — в самом конце он всё-таки сбился.
— Я вижу, что же, возможно, я могу что-то сделать, но не гарантирую истинность этого утверждения. Ты согласен?
— Да, старший.
Не успел он закончить фразу. как инфопланшет завибрировал. На нём высветилась надпись.
С момента подтверждения он утратил любые права на бывшего технотрэла Грэга Манхера, зарегистрированного в поселении № GR00143. Взамен он получал поставки нейронного стимулятора раз в три дня и кое-какую надежду получить нового ученика ранее, чем через пару лет.
Идя по коридору, Райритус задумался. Чувствует ли что-то от потери парнишки, с которым провёл немало вечеров? Нет! Только случайные импульсы раздирали его тело. На его пути к Богу-Машине есть только целеустремлённость. Сострадание и сожаление пускай останутся для других. Только что он обменял перспективный ресурс на тот, что ему нужен прямо сейчас, и не более того!
Могло показаться, что его походка стала чуть более уверенной.
Я в составе процессии шёл по кругу. Впереди меня шёл послушник с кадилом, и именно он задавал ритм и начало литании. Замыкал наш круг ещё один соученик. Кадило мерно покачивалось, распространяя вокруг запах благовоний, а литания вводила в лёгкое медитативное состояние. Я же, пользуясь этим, занимался дыхательной гимнастикой. В центре этого действия находился колёсный погрузчик, который пригласившие меня ученики никак не могли запустить.
Я уже наметил несколько возможных причин, но не спешил с ними. Выскочек никто не любит, да и столь демонстративно пренебрегать литаниями не стоит. Вот ещё минут пятнадцать литаний, несколько нанесений священного масла — и можно сознаться в откровениях, преподнесённых духом машины. А уж там стоит залезть в потроха механизма, и поломка будет найдена. Обычно они все однотипные и особых проблем не вызывают. А пока можно расслабиться и помедитировать под размеренный речитатив.
У своих соучеников я начал обретать репутацию. Я справлялся с духами сложных механизмов, которые не давались остальным, и редко отказывал в помощи, как сейчас. В общем, человек — существо коллективное, и я боролся со своей нелюдимостью, заодно нарабатывая контакты на будущее.
Несмотря на всю огромность грузового помещения, ценностей здесь не было. Ржавчина, хлам, пустые контейнеры. И если даже попадалось что-либо из материалов, то реализовать это, не привлекая внимания, было невозможно. Вероятно, перед запечатыванием всё ценное отсюда вывезли, а за тысячи лет опустения вытащили и всё остальное. Что говорить, если здесь попадались даже остовы разобранных механизмов с ценными узлами. Это считалось недопустимым! Протоколы переработки предписывали переплавку всего того, что не нужно. Но вот так оставлять голые скелеты святых механизмов было кощунственно.