Экскурсии у Анюты заканчивались в пять, потом ужин, потом свободное время. И сестрица предпочитала приезжать к Докии. Забиралась в кресло с ногами, как дома, включала вайфай и плавала в сети. Собственно, зачем приходила – непонятно, могла то же самое делать и в гостинице, но не выгонять же, тем более младшая сестра. Докия угощала ее вкусненьким, хотя после парочки пирожных та заявляла, что на диете. Да-да, старая песня.
А в последний день Аня решила сделать Докии маникюр. Даже привезла с собой тяжеленький ящичек, разложила на кухонном столе разные приспособления, лаки, кисточки… И принялась рисовать-выписывать, высунув язык, как маленькая девочка, и склонившись низко-низко.
– Не смотри! – приговаривала через каждые пять-десять минут. – Будет сюрприз.
Докия настроилась, что не огорчится в любом случае. Даже если ей не понравится, маникюр всегда можно снять. Тем более на ее ногтях обычно либо бесцветный лак, либо вообще ничего. А сестрица, кажется, увлечена и вполне довольна.
Однако результат оказался отличным. По нежному фону через все ноготочки проходила тонюсенькая красная нить. Как Ане удалось передать объем, невесомость?
– Нравится? – неуверенно спросила сестрица.
– Очень! – искренне ответила Докия.
– Вы это, с Лисом не сердитесь, – потупилась Анюта, – ни на меня, ни на маму, – почесав нос, она продолжила: – Просто все всегда забывают, что тайны есть не только у них, но и у других тоже. Мы же не думали, что у тебя тут парень.
– Ань, ты действительно считаешь, что я разозлилась на тебя из-за того, что ты мне типа помешала? – ахнула Докия. – Даже думать так не смей! И давай на будущее, без глупостей.
– Просто… Вы правда с Лисом словно связанные друг с другом одной кровеносной системой, – выдала Анюта. – Мама же так переживала за тебя всегда, мол, ты очень взрослая, очень серьезная, вдумчивая. А с личной жизнью – никак. Я слышала, она кому-то по телефону говорила, что никогда бы не подумала, что первая любовь может так повлиять.
Мама? Переживала? Докия бы никогда и не подумала. Ей всегда казалось, что если мама за кого и переживает, то точно не за нее. Но Анюта вряд ли это все придумала.
На душе разлилась благодать. Защипало в носу, и захотелось плакать. Пожалуй, так себя мог чувствовать Кай, когда у него из сердца и глаза выпали осколки проклятого зеркала – и почему вдруг вспомнилась эта сказка?..
Докия порывисто обняла сестренку и прижалась губами к ее макушке.
Потом девушки решили прогуляться. Лис был занят, но обещал подхватить по дороге. Сестры пошли, любуясь сверкающим в свете фонарей снегом, болтая ни о чем, подшучивая друг над другом, набирая в варежку снежинки и сдувая их. Вели себя как девчонки, – не заметив вовремя пристроившуюся позади компанию подвыпивших парней.
Тех явно тянуло на подвиги. Сначала они просто вызывающе свистели. Потом стали отпускать похабные шуточки и предложения.
Докия дернула Аню, норовившую ответить, за руку, потянула к остановке.
Однако парни не отставали. И даже заметно сократили расстояние, а потом и вовсе пошли едва ли не вровень, оттесняя от центральной дороги.
– Ну че, девчонки! Пошлите с нами! – предложил один, усмехаясь.
Сразу представился Лис, который теперь точно будет искренне считать, что в его отсутствие с Докией постоянно что-то случается.
А ведь она не виновата! До этого же как-то все обходилось. А тут вдруг посыпалось. Когда с ним – все отлично, никакая собака не вякнет. А без него – чехарда какая-то.
И Аня уже смотрела затравленным волчонком. Испугалась, наверное. Приехала, называется, на экскурсию и сестру навестить.
– Сейчас пошлем, – согласилась Докия.
И выдала фразу, которую никто от нее и ожидать не мог.
Парни стушевались на миг, которого хватило, чтобы вдруг всплыла фамилия опера, разбиравшегося, когда Лис подрался с Морозовым, Докия даже и не думала, что запомнила. И звание. И номер участка.
И всю эту информацию она выложила оптом, мол, сейчас позвонит… брату… А тот пришлет ребяток, и те церемониться не станут, скрутят всех под белы рученьки – и в участок.
Повезло. Поверили. Видимо, Докия показалась достаточно убедительной. Хотя уже через пять минут после отступления парней, когда подкашивались ноги, она уже засомневалась в правильности фамилии (Шумцов или Шумков?) и звании полицейского, да и вообще, пусть бы Лис решил никуда ее больше от себя не отпускать!
А Анька хохотала. Как ненормальная. Во все горло. Загибалась, глотала холодный воздух и захлебывалась своим смехом.
– Простынешь, дуреха, – осекла Докия непослушными губами. – Побежали, там автобус.
Все-таки Лис узнал. Анюта проговорилась, когда он подрулил к гостинице, чтобы попрощаться. Стрельников улыбался, но натянуто. Докия прильнула к нему и, встав на цыпочки, пощекотала носом открытую шею.
– Все нормально, Лис, правда. Анька больше приукрашивает, – соврала не слишком убедительно, и решила, что лучше просто переключить внимание: – А вот у тебя шея голая. Надо купить тебе шарф.
– Красный? – невпопад поинтересовался Стрельников.
– Красный, – пообещала Докия, уже привычно поглаживая свой.
