— Так, все в сборе, едем уже. Регистрация через десять минут начнётся, — Кириллу хотелось побыстрее покинуть город, оставив хотя бы на месяц прошлую жизнь, занимаясь поступлением сына и его обустройства на новой квартире. Насладиться Петербургом каким он знал его и в котором жил, будучи глупым и невинным юнцом, точно таким же, как и его сын сейчас.
— Присядем на дорожку, — Диана сказала погромче, чтобы двое в прихожей услышали.
— Глупые приметы, — покачал головой Кирилл и присел на диван.
Посидев с минуту и, посмотрев друг на друга, Диана встала первой и подмигнула Мише, заметив, что он немного повеселел.
В машине семья оживилась, начав разговор о будущем двух студентов да и как было завидно тем, кто уже отучился.
Миша же думал о другом, никак не мог забыть вчерашнюю встречу с Евой, когда сам пришёл к ней и готов был признаться во всём, чтобы она знала, чтобы предала на суд излияния измученного сердца, может тогда стало бы лучше. Но смелости не набралось на отчаянный шаг, а может это была надежда, будто смена мест, обстоятельств, всё-таки его излечат? Он боялся потерять Еву и с признанием, эта угроза была как никогда оправданной. Душевный разговор с ней согревал, она как всегда высказала много мудрых наставлений, к которым он прислушался, которые запомнил и которые обязательно ему пригодятся. Так ведь всегда было.
Люди плыли потоком, приготавливаясь к отлёту, а кто-то наоборот прилетал, вот они вечные два пути — вперёд и назад. Одни на место других. Вечное течение жизни человека.
Мысли путались, Мише хотелось лишь одного — нажать на кнопку и остановить весь мир, всех, кроме него и Евы, чтобы обнять её, чтобы высказать то, что не высказал и сожалел, что не решился, а вдруг всё бы обстояло иначе? Вдруг именно вчера был его шанс?
Диана внимательно следила за сыном, то его глаза блестели, то становились тёмно-синими, показывая неприкрытую грусть. Он словно чего-то боялся, но всеми силами проявлял стойкость. Неужели переезд в Петербург его пугал? Нет, он не из робких, корень в ином. И Диана поняла в чём причина, поразившись тому, как долго не замечала очевидного и насколько её сын скрытный, насколько непоколебимый во внешне, скрывая свои истинные переживания.
Наступила пора прощаться. Кирилл, Диана и Миша прошли регистрацию и их отправили в зал ожидания, где уже выстроилась очередь для посадки в самолёт.
— Прилетайте в гости, девочки, — Диана обняла Еву, а затем Вику.
— Обязательно. Говорят, там зимой очень красиво, — Вика после объятия с Дианой прижалась к Мише, вспомнив об их планах на Новый год.
— Петербург прекрасен круглосуточно.
Кирилл и Ева не обнялись, лишь улыбнулись друг другу.
Миша освободился из объятий Вики, чтобы попрощаться с Евой, он видел, что ей грустно, что ей непривычно принять мысль об его отъезде.
— Одно только прошу, — бирюзовые глаза смотрели в душу парня, — будь аккуратнее, береги себя!
Ну почему она снова беспокоится, будто ему что-то угрожает?
— Да что со мной может произойти? — во взгляде парня бушевала нежность.
Ева сама не знала почему она переживала, но какое-то странное предчувствие посылало звоночек, оповещающий о том, что Еве уже как-то пришлось пережить. В её голове крутилась одна верная фраза, немного перекроенная от высказывания Миши: «Я бы не пережила, если бы с тобой что-то случилось». Для Евы самым важным и близким человеком был именно Миша, ради него она сделала бы всё, стоило ему только попросить и, даже не дожидаясь просьб, сделала бы всё ради его счастья. Она любила его всей душой и сердцем. Она бы пожертвовала большим, чем могла бы пожертвовать Диана.
— Мишенька, — Ева обвила руками шею Мишу и встала на носочки, чтобы обнять его посильнее, показывая насколько не хочет расставаться с ним. Он чуть голову не потерял от ласковой интонации, которой произнесла его имя.
Когда очередь в самолёте подошла уже до них, Миша выпустил из объятий Еву, и наклонившись, поцеловал в щёку, задев губами уголок её губ, а затем ещё раз обнял Вику, но от поцелуя воздержался, быстрее направляясь в самолёт. Всё, прощание закончилось, он больше не оборачивался.
Диана не могла сосредоточиться, она даже побаивалась заговорить с Мишей о том, что для неё стало предельно ясным. Она совсем не знала своего сына и даже не могла догадаться насколько глубоко чувствительным и невероятно сильный, отчего даже родная мать не сразу заметила его несчастную любовь. Её мальчик страдал, потому что любил ту, которая не видит в нём мужчины.
— Всё хорошо, — улыбнулась Диана, коснувшись рукой щеки сына, который откинул голову назад и закрыл глаза, когда турбины самолёта завелись, подобно тому, что сжигало изнутри парня.
Бывают в жизни несколько моментов, когда желание отчаянно всё отставить, помчаться и сделать то, что должен сделать, а на деле сидишь и ничего не предпринимаешь. В эти моменты человек теряет какую-то волю, какую-то твёрдость и уверенность в том, что было для него свято и он вопреки всему должен был сделать то, что должен.
