Языкастый помощник заставил Адебале задуматься над сказанным. Статный Уилсон, черноволосый и черноглазый, одетый в опрятный красный мундир, хорошо владел речью и мог бы сойти за человека с высоким происхождением. Он и стремился сойти за такого. Но, к счастью капитана и к несчастью Уилсона, первый помощник был «промасленным» офицером, который заслужил свое звание трудом, а не фамилией.
– Пусть так, – пылко заговорил вождь после долгой паузы, – но какие такие «риски» вы ждете? Вы же сами только что осмотрели груз. Хотите, чтобы я за вас придумал какие-то проблемы и рассказал о них? Такого я сделать не могу. Пусть миста Фоксла сам попробует придумать несуществующие проблемы, а Адебале посидит и послушает!
Все это время, пока разговаривали помощник и вождь, капитан не сводил своего ледяного взгляда с работорговца. В воздухе повисла напряженная тишина.
– Будь по-твоему, Ади. Берем.
Капитан так и не смог обосновать свои подозрения. Честно говоря, Фокслеру было глубоко наплевать, какого рода проблемы могли возникнуть у африканского вождя. Но что-то насторожило его. Пусть это что-то окажется лишь бесплотными страхами старого моряка, думал капитан.
Когда все пожали по рукам, часть матросов приступила к выгрузке оплаты, а вторая часть занялась погрузкой товара на корабль. Под чутким руководством боцмана матросы поменяли веревочные путы рабов на прочные железные колодки, после чего погнали всех к трапу. Внизу трапа рабов вяло подгонял все еще сонный Лукас. Немногословный чернявый паренек не успел отоспаться после ночной вахты.
На палубе рабов встречал Сладкоежка Сэмми с кнутом. Каждый раз, когда его маленькие черные глазки выискивали в длинной колонне более-менее привлекательную негрушку, он расплывался в отвратительной бурой улыбке. Вот и сейчас он в ней расплылся. Девочка лет пятнадцати, изящная талия, широкие бедра, лоснящаяся черная кожа, влажные и пухлые губы, большие напуганные глаза. Теперь плавание будет не таким скучным. Команда шутила, что причиндалы Сэмми, скрытые под огромным пузом, уже успели почернеть от такой любви к черным женщинам. Но Сэмми их слова не волновали.
Устроить в тесном и темном трюме триста рабов – задача не из простых. Но команда «Паллады» справилась с этим еще до вечера. Корабль отплыл на закате. После отплытия Фокслер устроился на лавке, рядом со входом в свою каюту. В его по-спартански обставленных покоях было невыносимо душно. Он сидел, почти полностью расстегнув жилет. А рядом с ним расположился мистер Купер, с которым они вполголоса обсуждали прошедшую сделку. Чуть дальше от них обоих Уилсон довольно грубо помыкал парой матросов, которые заканчивали перебирать такелаж.
– Ох, чую, скоро под ним палуба треснет. С такой-то гордыней. Сент-Кристофер так ничему его и не научил. – пробурчал боцман. Он был не младше самого капитана, и по его седым бакенбардам, обрамлявшим красное лицо, скатывались мелкие капельки пота.
Капитан посмотрел на Купера с явным упреком.
– Виноват, сэр. Вырвалось…
Не положено высказываться о старших по званию в таком тоне. Тем не менее, Фокслер мысленно согласился с ним. Первый помощник всегда был грубоват с людьми ниже его по рангу. Он судил о людях по званию и чину. Естественно, что за это Уилсона недолюбливали, порой даже открыто ненавидели. Детские насмешки более знатных сверстников сделали его таким. Дети жестоки и откровенны. Они всегда сразу тычут в самое больное место. Уилсон был из знатной, но очень бедной семьи. Теперь он тщательно скрывал свое происхождение, будто его и не было вовсе. Будто его пьянчуга-отец не проиграл все их средства в карты. Будто они не унижались, перебираясь из одного крохотного дома в еще более крохотный. Будто его мать не померла от лихорадки раньше времени, не найдя денег на врача. Вечная рана. И очень чувствительная.
– И все же, сэр, я не могу понять, что вас так тревожит?
– Я знаю цену деньгам, Купер – ответил капитан, рассматривая горизонт, – Поверь, как и нашему Джорджи, мне пришлось хлебнуть не одну ложку дегтя, чтобы понять одну простую вешь: ничего в этой жизни не достается даром. А эти рабы достались нам именно что даром.
В это же время большая часть команды собралась в кубрике. Они лакали пиво в честь отплытия и распевали похабные песни, сидя на гамаках. Мистер Барнс великодушно налил полкружки эля юному Оливеру.
«Со шлюхой кувыркался я вчера,
А у неё – французская простуда!
Нету худа без добра,
И нет добра без худа!»
Теплый ветер донес эти слова до ушей капитана и боцмана. Капитан улыбнулся и сказал:
– Слышите, Купер? Даже матросы это понимают. Нет добра без худа.
