Просыпаюсь я в воскресенье ближе к вечеру. Кто-то звонит в дверь. Как я вчера домой добрался? Не помню. Пешком, наверное. Во рту неприятный привкус, волосы наверняка торчат в разные стороны. Безуспешно пытаясь пригладить их рукой, я спускаюсь вниз по лестнице.
Кто там, интересно? Наверное, посылку принесли. Или бродячие проповедники, или школьники продают печенье. Что-нибудь в этом роде. Может, федералы. Но уж Захарова я точно никак не ждал. Он стоит возле черного входа, свеженький, как новенькая поддельная купюра. Я открываю дверь.
– Здравствуйте, – наверное, у меня изо рта сейчас смердит.
– Есть планы на вечер? – он старательно не замечает, что я только что проснулся. – Хотел тебя кое-куда пригласить.
Позади топчется громила в длинном черном пальто. На шее у него татуировка в виде черепа, как раз над ожерельем из шрамов.
– Нет, никаких планов. Подождете минутку?
– Да, иди оденься. Позавтракаешь по дороге.
Я поднимаюсь в спальню, оставив дверь открытой. Пускай ждет меня на кухне, если ему так хочется.
Забираюсь в душ, горячая вода иголками впивается в шею. Как же странно – Захаров внизу ждет меня. Я уже почти полностью проснулся. Нет, очень странно, как-то неправдоподобно.
Через пятнадцать минут я спускаюсь на первый этаж, на ходу жуя аспирин. На мне черные джинсы, свитер и кожаная куртка. Глава клана преспокойно сидит в моей кухне и барабанит пальцами по столу.
– Готов. А куда мы?
Захаров встает и приподнимает седые брови в притворном удивлении.
– Как куда? В машину.
Во дворе стоит блестящий черный «кадиллак», за рулем мой давнишний знакомый Стенли. Парень с черепом усаживается на переднее сидение. Захаров машет рукой, я поспешно забираюсь на заднее и обнаруживаю там пластиковый стаканчик с дымящимся кофе и бумажный пакет из фаст-фуда.
– Привет, пацан.
– Привет, Стенли. Как дела у домашних?
– Превосходно.
Захаров садится рядом, и матовая перегородка между передним и задним сидениями тут же поднимается. «Кадиллак» выезжает на дорогу.
– Я так понимаю, вы с моей дочерью в пятницу провели вечер вместе?
– Надеюсь, ей понравилось, – мне приходится говорить с набитым ртом.
Интересно, а он, часом, не прознал про мамино проклятие? Тогда очень мило с его стороны – позволить мне перед смертью вымыться и поесть. Но Захаров лишь улыбается.
– А за день до того ты пообщался с федеральными агентами.
– Да, – приходится притворяться испуганным, чтобы он не увидел, что я на самом деле выдохнул от облегчения. – Они в школу приходили. Расспрашивали про Филипа.
– А что с Филипом?
– Брат заключил сделку, – врать бессмысленно, Филип мертв, вреда ему уже никакого не будет, но я все равно чувствую укол совести. – Они сказали, что он стал их осведомителем, а потом его убили.
– Понятно.
– Хотят, чтоб я помог найти убийцу, – на мгновение я замолкаю. – По крайней мере, так они сказали.
– Но ты думаешь, врут.
– Не знаю, – я задумчиво отпиваю кофе. – Ясно одно – они законченные придурки.
– Как их зовут? – смеется Захаров.
– Джонс и Хант.
Как же приятно выпить кофе и чего-нибудь съесть. Мне уже гораздо лучше. Какие удобные кожаные сидения. Хорошо бы, конечно, еще знать, куда мы едем, но пока и так сойдет.
– А, мастера удачи.
– Я думал, они мастеров ненавидят.
– Вполне возможно. Но при этом сами мастера. Агенты, которые имеют дело с нашим братом в основном волшебники.
«С нашим братом», видимо, означает «с людьми из преступных кланов Восточного побережья». Вроде его клана.
– Ясно.
– А ты не знал? – Захаров улыбается, похоже, доволен, что сумел меня удивить.
Я качаю головой.
– Они ведь угрожали, что прижмут твою мать? Я их методы знаю, – он кивает, словно давая мне понять «хочешь – отвечай, не хочешь – не отвечай». – Могу помочь стряхнуть их с хвоста.
Я пожимаю плечами.
– Конечно, ты еще не решил. Я, наверное, слишком сильно давил на тебя на похоронах Филипа. Во всяком случае, Лила так думает.
– Лила?
– Когда-нибудь она возглавит клан, – Захаров улыбается почти с гордостью. – Мужчины будут ради нее идти на смерть. Убивать.
Я киваю. Конечно, Лила же его дочь. Только когда он говорит об этом вслух, неприятная правда становится слишком уж очевидной. Будущее наступит уже быстро, слишком быстро. Машина резко сворачивает.
– Но некоторые не захотят подчиняться женщине. Особенно женщине, которую так хорошо знают.
Мы заезжаем в гараж и паркуемся.
– Надеюсь, вы не меня имеете в виду.
Щелкают замки на дверях.
– Да, я тоже надеюсь.
Гараж не достроен: даже на голом бетоне нет обычной разметки. У владельца, наверное, закончились деньги прямо в процессе работ.
Так что помощи тут не дозовешься.
Мы выходим. Я иду вслед за Стенли и Захаровым, а громила с татуировкой замыкает шествие. Когда я принимаюсь озираться, он легонько подталкивает меня в спину затянутой в перчатку рукой.
