Она корчит рожу, ни капли не поверив в искренность моих извинений.
– Ладно, а что Лила затеяла?
– Лила? – что-то я в последнее время не поспеваю за событиями.
– Девушка твоя, волосы светлые, влюблена в тебя из-за магического проклятия – ничего не напоминает?
Даника показывает мне смс-ку от Лилы: «Приходи в кабинет испанского. Третий этаж. Срочно».
– Понятия не имею.
Я достаю собственный мобильник, но там нет никаких сообщений.
– Погоди, понятия не имеешь, кто такая Лила?
Смеюсь в ответ на ее шутку, но тут есть и доля правды. Я помню Лилу четырнадцатилетней девчонкой – и даже тогда она была для меня загадкой. Что говорить про сегодняшнюю Лилу, которая три года просидела взаперти в тесной клетке в обличье кошки, а потом полюбила меня из-за проклятия. Знаю ли я, кто она такая на самом деле?
Лила сидит на парте в пустом кабинете испанского и болтает ногами. Рядом на стуле сгорбился Грег Хармсфорд. На нем черные очки, голова безвольно откинута назад – да он без сознания! По крайней мере, очень надеюсь, что не что-нибудь похуже. На столе стоят две открытые банки с кока-колой.
– Что ты натворила?
– Ой, привет, Кассель.
Она заливается легким румянцем и протягивает нам сложенный лист бумаги. Распечатка электронного письма. Я беру его, но читать не тороплюсь.
Даника прокашливается и, вытаращив глаза, кивает на тело Грега – мол, сделай же что-нибудь.
– Он мертв?
Я должен был спросить.
– Я просто напоила его снотворным, – сообщает Лила совершенно будничным тоном.
В вечернем свете солнца ее волосы кажутся золотыми. На ней белоснежная рубашка, а в ушах блестят крошечные голубые сережки, которые так подходят к ее глазам. Как в Карни говорили: «Такой вид, будто и мухи не обидит». Она совсем не похожа на преступницу, которая может запросто опоить снотворным одноклассника.
– Посмотрите, что я нашла у него в компьютере.
Приглядываюсь наконец к письму: чьи-то незнакомые электронные адреса. Написано, что «Веллингфорд поддерживает клуб, в котором поощряют незаконную деятельность» и «дети-мастера открыто хвастаются магическими способностями». Наверное, это адреса родителей. Хармсфорд и снимки приложил. Лила распечатала только первую страницу, но и так понятно, что фотографии сделаны с той злосчастной видеозаписи.
– Ого, – я передаю бумажку Данике.
Не стоит, наверное, ей объяснять, что Лила наверняка поработала над Грегом – ведь как-то же она получила эти данные, причем как раз перед тем, как он утопил свой ноутбук. А еще Харсмфорд сейчас без сознания, то есть практически спит, а значит с его снами можно сотворить все что угодно.
– Я его убью, – Даника страшно разозлилась – никогда ее такой не видел.
Лила глубоко вздыхает, а потом тихо говорит:
– Это я во всем виновата.
– В смысле?
– Неважно, – она качает головой, старательно избегая смотреть мне в глаза. – Как бы то ни было, я собираюсь все исправить. Мы с ним сквитаемся сполна и за видео, и за Рамирес. И за письмо тоже. У меня есть план.
– Какой?..
– Грег Хармсфорд вступит в клуб, – Лила спрыгивает с парты. – И придет сегодня на свою первую встречу. Если все получится, прямо сейчас. Во сне.
Глаза у нее лихорадочно блестят. Как же я скучал по такой Лиле, отчаянной, жестокой; по бесстрашной девчонке, которая всегда мною командовала, всегда и во всем брала верх. Я смеюсь.
– Ты – настоящая злодейка.
– Кассель, ты мне льстишь, – но комплимент ее явно порадовал.
– Не знаю, придет ли кто-нибудь на встречу, – Даника подходит к дверям и выглядывает в коридор. – Думаете, все поверят? У нас получится такое провернуть?
– Ну, – Лила достает из сумки крохотный серебристый фотоаппарат, – мы сделаем фотографии. И потом, история-то вполне обычная: в новостях постоянно рассказывают про притесняющих мастеров чиновников, у которых самих есть магический дар. Поверят, куда денутся. Из-за той видеозаписи получится даже правдоподобнее.
– Думаю, нужно позвонить всем и устроить внеочередное собрание «Сглаза», – ухмыляюсь я.
Данике приходится буквально умолять, но все равно на встречу соглашается прийти очень мало народу. Я их не виню – конечно же, они боятся. Никто не хочет больше светиться в клубе: почти всех дразнят и донимают одноклассники, кое-кто даже жалуется, что родители некоторых учеников пытаются в обход закона купить проклятие.
Даника звонит и звонит, каждый раз произнося одну и ту же пылкую речь: мол, как важно держаться вместе. Лила периодически берет у нее трубку и обещает, что скучно точно не будет. Я пытаюсь усадить Хармсфорда прямо.
А это трудно: Грег не без сознания, просто спит, и во сне постоянно норовит повернуться поудобнее, корчит рожи, отталкивает меня. При помощи найденных в парте скотча и пары карандашей, я сооружаю некое подобие каркаса. Теперь спереди кажется, что Хармсфорд немного ссутулился на стуле, и голову держит почти прямо. Сначала он недовольно стонет, когда я приклеиваю липкую ленту, но через минуту все уже в порядке.
– Молодец, – рассеянно хвалит меня Лила и пишет на доске «Встреча клуба “Сглаз”».
– А сколько он еще так? – Даника тычет спящего в плечо.
