А я ложусь лбом прямо на стол. Нет, сегодня ничего не получается.
– Но ты же те деньги не взял, – недоумевает Сэм. – Почему не сказал ей?
– Кое-что взял. Не хотел, чтобы Лила узнала про ставки, и поэтому, не глядя, брал любые конверты, если она в тот момент оказывалась рядом. И ставки, кто мастер, а кто нет, я принимал. Думал, так будет правильно. Может, она и права, и я просто трус.
– Я тоже их принимал. И ты был прав. Мы сумели сохранить контроль.
Сосед говорит твердо и решительно, хотя сам я уже ни в чем не уверен.
– Кассель, погоди-ка минуточку, – вмешивается Даника, голос у нее странный.
– Что? – я поднимаю голову.
– Лила ведь теоретически не может так с тобой общаться. Она же только что разнесла тебя в пух и прах.
– Когда любишь кого-то, можно и поругаться…
И тут я замолкаю. Ведь настоящая любовь и проклятие – разные вещи. Когда любишь, все равно воспринимаешь человека таким, какой он есть. А заклятие делает чувства тошнотворно простыми, однобокими. Я удивленно смотрю вслед Лиле.
– Даника, думаешь, она… ей уже лучше? Заклятие спало?
Внутри пышным цветом расцветает надежда, пугающая меня самого.
Быть может. Быть может, действие колдовства ослабнет, а Лила меня не возненавидит. Быть может, даже простит. Быть может.
Мы с Сэмом идем в общежитие. Я улыбаюсь во весь рот, хотя радоваться раньше времени не стоит – знаю же, как мне обычно «везет». Но нет, я предаюсь мечтам, воображаю, как я, такой хитрый и предусмотрительный, сумею выпутаться изо всех передряг. Подобные глупые мечты обожают использовать мошенники, подлавливая простачков.
– Слушай, – Сэм переходит на шепот. – Ты так всегда? Ну, когда применяешь магию трансформации?
Все случилось вчера, а кажется, прошла целая вечность. Я вспоминаю, как валялся на полу, а у соседа в глазах плескался ужас. Содрогаюсь при мысли об отдаче. Не хочется вспоминать. Тогда я чувствовал себя совершенно беззащитным, как будто без одежды остался, вывернулся наизнанку.
– Да, всегда.
В полумраке над тропинкой кружатся мотыльки. Светит тоненький ломтик месяца.
– Почти всегда. Вчера было хуже обычного, потому что я превращался дважды за ночь.
– А где ты был?
Я не знаю, что ответить.
– Кассель, только скажи: все нормально или случилось что-то плохое?
– Я был в комнате Лилы.
– Так это ты ей окно разбил?
Ну конечно, по школе уже наверняка ходят слухи, и все знают и про камень, и про записку с угрозой.
– Нет. Тот, кто это сделал, не знал, что я там буду.
Сосед внимательно на меня смотрит и хмурится, между бровями на переносице пролегла глубокая морщина.
– Значит, ты знаешь, кто разбил окно?
Я молча киваю. Не надо упоминать Одри, Сэм, конечно, не Норткатт, но все равно – я ведь обещал никому не говорить.
– Да уж, беда не приходит одна, – сокрушается Сэм.
Мы подходим к общежитию. В кармане звенит мобильник. Открываю его одной рукой и прикладываю к уху.
– Алло?
– Кассель? – тихо спрашивает Лила.
– Привет.
Сэм бросает понимающий взгляд и уходит, а я остаюсь сидеть на ступеньках, ведущих на второй этаж.
– Прости, что накричала на тебя.
– Простить? – повторяю я упавшим голосом.
– Да. Я поняла, почему ты принимал ставки. Не могу сказать, что мне все это нравится, но я понимаю. И больше не злюсь.
– Ясно.
– Наверное, у меня просто нервы сдали. После прошлой ночи. Я не хочу, чтобы наши отношения были только для виду, – едва слышно говорит она.
– А они и не для виду, – я выдавливаю слова через силу, такое впечатление, что они с мясом выдираются из груди. – Это всегда было всерьез.
Лила молчит, а потом снова называет меня по имени, она улыбается – я точно знаю:
– Кассель, я рассчитываю на выигрыш. Своими сладкими речами ты меня не обведешь вокруг пальца.
– Как всегда – безжалостная и беспощадная, – я тоже улыбаюсь.
К ступеньке прилипла жевательная резинка – кто-то на нее наступил, и получилась грязная розовая клякса.
Какой же я дурак.
– Я люблю тебя, – говорю я.
Решение принято. Теперь ничто не имеет значения, теперь я могу все ей сказать, вреда не будет. Лила не успевает ответить – я вешаю трубку.
И прислоняюсь лбом к холодным железным перилам. Проклятие, может, и ослабнет со временем, но я никогда не буду знать наверняка. Пока я нравлюсь Лиле, невозможно определить – настоящее чувство или нет. Колдовство – хитрая штука. Конечно же, магическое воздействие не может длиться вечно, но как удостовериться наверняка? Мне нужно знать точно, а точно я не буду знать никогда.
Разные возможности, но всегда плохие.
Я звоню агенту Джонсу. Визитки у меня нет, поэтому набираю основной номер отделения ФБР в Трентоне. Секретарь переводит меня на другую линию, и я надиктовываю сообщение на автоответчик. Говорю, что мне требуется еще немного времени, всего пара дней, в понедельник я назову им имя убийцы.
Когда принимаешь тяжелое решение, пусть и отвратительное, обычно испытываешь нечто вроде облегчения. Ведь гораздо проще действовать, а не выжидать.
Чем дольше я ищу варианты, тем страшнее эти варианты становятся.
Нужно принять все, как есть.
Я плохой человек.
Я сотворил много плохого.
