– Из-за нее Грега отстранили от занятий. И родители выгнали его из дома, – всхлипывает девушка. – Они увидели те дурацкие фотографии, которые наснимали твои друзья. Ему пришлось умолять свою мать, сидя перед запертой дверью, умолять хотя бы его выслушать. – Одри сотрясается от рыданий, ей все труднее говорить. – В конце концов, они его заставили пройти тест. А когда результат оказался отрицательным, перевели в академию Саутвик.
Одри замолкает. Она в отчаянии, сама не своя.
Академия Саутвик известна своим отрицательным отношением к мастерам. Это во Флориде, недалеко от границы с Джорджией. Все дети, чтобы туда поступить, должны в обязательном порядке предъявить справку с результатами теста – доказать отсутствие магических способностей.
Посылая сына в Саутвик, родители Грега спасают его и свою репутацию. Особых угрызений совести я не испытываю: Хармсфорду там наверняка понравится, среди единомышленников.
– До выпуска год остался, даже меньше. Ты снова его увидишь.
Одри поднимает на меня покрасневшие от слез глаза и качает головой:
– Перед отъездом он рассказал про Лилу. Как изменил мне. Она колдовством заставила…
– Неправда.
Девушка глубоко и прерывисто вздыхает, а потом вытирает мокрые щеки зеленой перчаткой.
– Еще хуже. Ты на нее запал, он на нее запал, и никакой магии, а она такая противная.
– Это Грег противный.
– Он не был противным. Со мной не был, когда мы оставались наедине. Но, думаю, теперь это ничего не значит. И виновата Лила.
– Нет, Лила не виновата, – я встаю. – Слушай, я понимаю, почему ты разозлилась. Почему разбила окно. Но хватит, довольно. Никаких больше камней и угроз.
– Она и тебя обманула.
Я молча качаю головой.
– Ладно, – Одри тоже встает, отряхивает юбку. – Ты никому не говоришь про меня, я никому не говорю про тебя.
– И оставишь Лилу в покое?
– Я не выдам твою тайну. На этот раз. Больше ничего не обещаю.
Она спускается по ступенькам и уходит, высоко подняв голову, ни разу не оглянувшись.
Рубашка у меня на груди промокла от ее слез.
Занятия идут своим чередом, но я никак не могу сосредоточиться. Эмма Бовари и ее корзинка с абрикосами, асимметрия, неполные рынки – все сливается у меня в голове. Закрываю глаза на одном уроке, а открываю уже на другом.
Я иду в столовую. Сегодня на ужин энчиладас[13] с курицей и соусом сальса. Я такой голодный, что от запаха еды сводит желудок. Рано пришел, почти никого еще нет. В одиночестве сажусь за столик и набрасываюсь на свою порцию.
Вскоре ко мне присоединятся улыбающийся Сэм.
– Ты вроде раздумал помирать.
Я фыркаю с набитым ртом и, не отрываясь, слежу за Лилой: как она подходит к стойке, берет поднос. От воспоминаний я краснею. Одновременно и стыдно за себя, и снова хочется до нее дотронуться.
Вместе с Даникой они садятся за наш стол. Даника оглядывается на Сэма, но тот уткнулся в тарелку.
– Привет, – стараюсь говорить обычным голосом.
– Тут про тебя пошел слух, – Лила нацеливает на меня вилку.
– Какой?
Непонятно, шутит она или говорит серьезно. Не улыбается.
– Я слышала, ты на меня принимаешь ставки.
Рукой в перчатке Лила убирает челку со лба. Вид у нее усталый; наверное, прошлой ночью она не спала.
– Про меня и Грега, про то, сбежала я из психушки или московской тюрьмы.
Сосед делает удивленное лицо. Сэм помогает мне вести дела еще с прошлого семестра, так что ему отлично известно про все ставки. И он понимает: нас поймали с поличным.
– Я их не потому принимал, что мне так хотелось. Я боялся. Если бы отказался, люди стали бы делать выводы. Ну, в смысле, обычно же я принимаю любые ставки.
– Например, кто мастер, а кто нет? Ты и на этом руки нагрел?
– Кассель, это правда? – Даника смотрит на меня, злобно прищурившись.
– Вы не понимаете, начни я вдруг выбирать, какие принимать ставки – они решат, что мне что-то известно и я кого-то выгораживаю. Мы сидим вместе в столовой, все подумают, что я защищаю кого-то из вас. И вдобавок, перестанут делиться слухами, и я перестану получать информацию и сам не смогу распускать нужные сплетни. Перестану быть полезным.
– Да, и придется тогда отстаивать свою позицию. Возможно, заподозрят тебя самого. Я же знаю, как ты боишься прослыть мастером.
– Лила… Клянусь тебе, про каждого новичка в школе ходят идиотские слухи. Им никто не верит. Если бы я не принял ставки, то тем самым явно дал бы всем понять, что ты и Грег… – замолкаю, не находя слов; не хочу, чтобы она еще больше разозлилась. – Все бы решили, что это правда.
– А мне плевать. Ты из меня посмешище сделал.
– Прости…
– Не пытайся обвести меня вокруг пальца, – Лила достает из кармана пять двадцатидолларовых купюр и хлопает рукой по столу с такой силой, что стаканы подскакивают и сок проливается на скатерть. – Ставлю сто баксов, что Лила Захарова и Грег Хармсфорд это сделали. Какие шансы?
Лила не знает, что Грег больше не вернется в Веллингфорд, а его бывшая девушка ее люто ненавидит. Я машинально оглядываюсь на стол, за которым он обычно сидел. Надеюсь, Одри не слышала наш разговор.
– Шансы неплохие. Очень хорошие шансы.
– Ну, хоть денег заработаю.
Лила встает и, высоко подняв голову, выходит из столовой.
