Луис пригнулся к стойке, разделявшей нас, и стетоскоп, болтавшийся у него на шее, едва не угодил в цветочный горшок в розовой фольге, украшенный ленточкой. Взял шоколадную конфету из открытой коробки и поведал, что Сида приходил навестить один крупный русский мужик. Огромный.
– Он представился? – спросил я. Спина покрылась холодной испариной.
– Нет, но я уверен, что он русский. Хотел знать все о случившемся. Поздоровался со всеми нами за руку. Сунул всем на чай. Расплакался, когда увидел мистера Маккея таким вот. А что? Вы его знаете? Что-то вы побледнели. Ну-ка, присядьте. Может, давление вам померить?
Визитку из бумажника я теперь держал в руке. Впервые с той минуты, когда я зашел навестить Сида в воскресенье, я испугался по-настоящему. Панически. Максин ждет меня. Ночь близится. Я опаздываю. Сид одной ногой на том свете. На карточке значилось «Оруэлл Лимитед», компания принадлежала Толе Свердлову.
Мой ботинок угодил в щель между бордюрными камнями, я споткнулся и грохнулся, выставив руки. Больно до чертиков. Вид у меня был самый идиотский, но на этой задрипанной улочке на задворках Ред-Хука зрителей не нашлось.
Здесь были два дома с высоким крыльцом, стены покрыты дешевой штукатуркой. Похоже, двери были заперты. Как и четыре лавки, стоящие в ряд: гофрированные жалюзи, заляпанные граффити, наглухо задвинуты; приземистая евангелистская церковь с плоской крышей пребывает в безмолвии; на пустой парковке покоятся два обгоревших и ржавых автомобиля. В конце улицы угадывалась река, но уже темнело, и за пределами лужицы света от единственного фонаря густели сумерки.
Передай привет Толе Свердлову, сказал Сид. У Сида имеются архивы, говорил мне Толя; у него есть информация. Русский верзила наведался в больницу, всех там умаслил. Охранник в Ред-Хуке, нанятый, чтобы никого не пускать на набережную, работает на Толину компанию. «Оруэлл Лимитед».
Толя владел дюжиной мелких фирм, как он прижался мне однажды, выложив их названия; я запомнил лишь «Оруэлл», потому что это была самая удачная Толина шутка назвать компанию в честь Джорджа Оруэлла. Он таскал с собой потрепанный бело-оранжевый томик «1984» издательства «Пингвин», то самое издание, которое он еще подростком купил в Москве, в школьном туалете. Я всегда говорил ему, что «Прекрасный новый мир» Хаксли – вещь гораздо более сильная и пророческая, но его было не переубедить. Слишком долго он считал Оруэлла своим богом.
Я позвонил Толе – никто не ответил. Двинулся дальше. Сбитые ладони горели, как в аду.
Наверное, смотаюсь во Флориду, сказал Толя. В конце недели, в пятницу. Сейчас – вечер четверга.
Я нашел «Оруэлл Лимитед» через две улицы, но контора была закрыта, входная дверь забрана металлическим гофром. Я осмотрел ее, думая, как бы отогнуть жалюзи и просочиться внутрь. Но с собой не было никаких инструментов. В багажнике лишь несколько свадебных подарков и пляжное барахло.
Надо ехать, подумал я. Добираться до Джерси – часа три или четыре, в зависимости от дороги. Я повторял себе каждую минуту: надо ехать. И поглядывал на часы. Но вместо этого направился к реке и остановился у дома Сида. Снаружи стоял коп в форме. Квартира наверняка опечатана. Пришлось бы порядком извернуться, чтобы проникнуть туда, да и едва ли теперь что-то можно сделать для Сида.
Сейчас мне нужен был Толя Свердлов, который скажет, что я рехнулся, что он никак не причастен к нападению на Сида, что ему не до такой степени нужна информация.
Я открыл дверцу, вылез из машины и прошел на пирс. Вечер был ясный, солнце тонуло в серебряном потоке воды. Я присел на скамейку.
– Лили…
Внезапно показалось, что она сидит рядом; лег кий влажный ветерок с реки треплет ее рыжие волосы, она курит, мы болтаем о том о сем, о жизни нас. Мы разговаривали с нею постоянно, в разлуке звонили друг другу по четыре, пять, шесть раз на дню. Никак не могли наговориться вдосталь. Не могли насытиться друг другом, или же только я? В тот вечер на пирсе мною овладело явственное ощущение ее присутствия. Я очнулся. Я дремал где-то полчаса.
Я так вымотался, что начались галлюцинации. Я был голоден. В последний раз я ел вчера вечером, с русскими в «Виргилии». Я сел в машину и поехал где-нибудь перекусить и выпить кофе.
По-прежнему не мог дозвониться до Толи; радио в машине сообщало об урагане, уже втором большом тайфуне за последний месяц, обрушившемся на южное побережье; аэропорты во Флориде закрывались. Может, Толя застрял, в пробке?
Перед входом в супермаркет на Ван-Брант-стрит в такт своему плееру пританцовывала невысокая женщина. Я узнал ее. Та самая, что напала на Толю у бара в Ред-Хуке, накинулась на него, словно кошка, и порывалась выцарапать глаза.
Сейчас она казалась симпатичнее – на сей раз трезвая и не под кайфом. На ней были розовые обрезанные спортивные штаны и бирюзовая футболка с портретом Джимми Хендрикса. Она выглядела лет на двадцать пять, от силы тридцать. Крепкая, сексуальная, как гимнастка. Черные волосы забраны в хвост. Она зашла в магазин. Я остановил машину и подождал немного.
