— Марк, притормози, пожалуйста. — Попросила, увидев впереди станцию метрополитена. — Каюсь, надо было раньше все объяснить, но не решалась.
Он остановил машину и повернулся, испепеляя таким взглядом, что слова застревали во рту, и мне приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы выталкивать их из себя.
— Я не создана для семьи и честно предупреждала тебя заранее, но ты никогда меня не слушал. — Проговорила с тоской, отвернувшись к окну. Выдохнула и села нормально, глядя вперед. — Давай я расскажу тебе кое-что. — Сделала вынужденную паузу, так как хладнокровие, увы, не мой конек. — Помнишь Яснопольского? Мы столкнулись с ним как-то в торговом центре. Мой первый служебный роман.
— Да. И что?
— Ты очень не любишь вранья… говорил мне не раз… — Задержала дыхание и набравшись сил, сказала: — Я тебя обманывала…
Не дождавшись никакой реакции и холодея от страха, объяснила:
— Глеб вынудил меня сделать аборт, и теперь я бесплодна. Противозачаточные покупала для отвода глаз и практически не пила. Они без надобности. — Эти слова были словно прыжок с моста. Сердце прекратило биться, а потом дернулось и неровно застучало. — Я не буду сейчас перекладывать всю вину на него. Так сложились обстоятельства. У папы обнаружили рак, травля на работе. Там многое сыграло роль. Главное — никакой поддержки. Мало того — он стал давить. Чуть ли не силком выпихивал к врачу. А я — совсем девочка. Только институт закончила…
Достав бутылку воды из ниши двери, сделала пару глотков и продолжила свой монолог все так же не глядя на Вульфа.
— О том, что могу остаться бездетной тогда не думалось. Страх заслеплял, а помощи было ждать неоткуда. Когда вышла замуж за Артема — я еще не знала, что сама себя пустышкой сделала. Это он меня так окрестил: «пустышка». — Горько усмехнулась. — Три ЭКО не дали результата. Мы постоянно копили деньги… Когда уходил — выставил мне счет на полную сумму.
Набравшись смелости, посмотрела на побледневшего Марка. Было очень непросто разрушать его мечты, но другого выхода не оставалось.
— Потом я встретила Гену и честно рассказала ему обо всем. Он уверил, что ничего страшного… что любит и все такое…
— И? — впервые за все время подал голос Вульф.
— На вторую годовщину совместной жизни позвали в гости друзей. Просто так, без излишеств: посидеть, отметить, пообщаться. — Выпив еще воды, потому что в горле беспощадно пересыхало, сделала, таким образом, маленькую передышку. — Вечером, когда ребята курили на балконе, случайно услышала Генкин комментарий о себе. Видимо кто-то его спросил, почему мы официально не поженимся. Ну а он и объяснил… что я — пустоцвет… неликвид, а потому ничего серьезного быть не может. Цель мужчины в браке — продолжение своего рода. Мол, в общем и целом тепло и комфортно, но временно. Плюс без презервативов куда приятнее…
Марк поменял позу.
— Тебе сразу не сказала… не знаю… Наверное, потому, что наши отношения… начались… нестандартно. И вначале у меня даже мысли не возникало, что из них может что-то получиться. А потом в какой-то момент поняла, что поздно. Втянулась…
— Втянулась?! — вопрос просвистел, как удар плетью. В нем было все: презрение, боль, отчаяние, злость и еще миллион составляющих.
— Хорошо. — Повернулась резко. — Влюбилась! Влюбилась я в тебя! Так лучше?! Тебе реально будет легче от этого?! — сорвалась на крик, но ударилась о его взгляд и сникла.
Тишина рвала меня на куски. Марк молчал. Громче крика молчал. И никакие внутренние стенания не могли изменить происходящего.
«Обними меня, скажи, что любишь и что все это не важно… Скажи, прошу! Не убивай… Я буду слушаться! Честно-честно! Стану самой покорной из всех покорных, если так нужно, только не бросай… умоляю, пощади… ну не молчи же..!» — но мои мольбы, как всегда никто не услышал.
— Теперь ты все знаешь. — Еле выдавила из себя, каким-то чужим голосом. — Поэтому я и держала всегда дистанцию. Поэтому не хотела отношений. Поэтому была против совместной жизни. — Трясущейся рукой нащупала рычажок и открыла дверь. — Прости.
Пока шла к метро, продолжала молиться. Без толку. Бог не слышал. Он был занят, судя по всему, куда более важными делами. За грехи надо платить.
Никто меня не догнал…
Прошли годы…
Ах, нет. Мне так показалось.
Я пролежала глядя в потолок двое суток. По-моему даже не спала, а если и отключалась, то урывками на несколько минут.
На третий день встала, выпила воды и набрала Нелю.
— Привет, родная, как ты там?
— Привет. Все хорошо. — Ответила, разглядывая свое отражение в зеркале. В тот момент я меньше всего была похожа на Елену Корикову. Скорее на смерть. Такая же отталкивающая и страшная. — Знаешь, я тут подумала, что никогда не говорила тебе о том, что очень тебя люблю.
— Ой. Ты ж не поменяла ориентацию, надеюсь? — хохотнула она в ответ.
— Нель, я очень тебя люблю.
— И я тебя тоже! Ты чего это?
— Ничего. Просто хочу, чтобы ты об этом знала.
— Сань… у тебя точно все нормально? — нюх Арапову никогда не подводил.
— Все отлично, не переживай.
— Может, отпросишься у своего Волка ко мне в гости? Посидим, о жизни поболтаем.
