Пели народные песни. Советские песни исполнялись без слов. Но люди-то знали, какие там слова! Слушатели многозначительно переглядывались. Джалиль наблюдал из-за кулис, как распрямлялись согнутые спины, сжимались кулаки, на лицах появлялась решимость: бороться с ненавистным врагом! Джалиль улыбался: песня — это тоже оружие, причём могучее оружие!
Так в столице фашистской Германии в разгар её войны с Советским Союзом возникло ещё одно антифашистское подполье, во главе которого стоял татарский поэт Муса Джалиль.
Каждый раз после концерта капеллы легионеры находили в бараках листовки. В них говорилось о том, что нельзя верить ни одному слову фашистов, и как только легионеры получат в руки оружие, надо тут же повернуть его против немцев и переходить к своим.
В середине февраля 1943 года фашисты отправили на фронт первый батальон легионеров. А через две недели пришло сообщение, что, едва прибыв под Витебск, батальон поднял восстание, перебил немецких офицеров и в полном составе, с оружием и боеприпасами, перешёл на сторону белорусских партизан. Это была первая серьёзная победа подпольной организации.
После этого случая гитлеровское командование решило не посылать на фронт части легионеров.
Десятого августа 1943 года артисты музыкальной капеллы собрались на очередную репетицию. Под видом репетиции проходило заседание подпольного центра.
— Раз фашисты не хотят посылать нас больше на фронт, — говорил Джалиль, — надо поднять восстание в Едлино. Захватим оружие, перебьём охрану и с боями будем пробиваться навстречу наступающим частям Красной Армии. Тебе, Гайнан, поручается перерезать телефонный провод и нарушить связь с Берлином. Тебе, Баттал, захватить орудия и лошадей. Надо создать боевые группы, которые уничтожат немецкий штаб и перебьют охрану. Медлить больше нельзя!
В это время за дверями барака раздался условный свист. Подпольщики вскочили на ноги.
— Всем быстро расходиться! — скомандовал Джалиль.
Но было уже поздно. Ворвались гестаповцы.
Всех арестованных жестоко избили, надели наручники и под усиленным конвоем отвезли в Варшавскую тюрьму. Начались допросы, жестокие пытки. Во время допросов Джалиля не покидала одна мысль: «Кто же предатель?» Но вот однажды он получил от Абдуллы Баттала маленькую записочку. На ней было написано одно только слово «Махмуд» и рядом был нарисован фашистский знак.
«Махмуд? Новый легионер? Он выдавал себя за комсомольца… Правда, он был слишком любопытен, — думал Муса. — Да, должно быть, именно Махмуд Ямалутдинов — предатель. Гестапо, наверное, его завербовало и специально подослало к нам!.. Больше некому. Все остальные — проверенные, свои люди».
Вскоре Джалиля и его друзей перевели в берлинскую тюрьму Моабит. Это было мрачное серое здание с толстыми каменными стенами, длинными полутёмными коридорами и глухими подземными казематами. Здесь пытали и мучили узников. Фашистские палачи добивались от поэта и его друзей, чтобы они выдали своих товарищей. Муса стойко переносил пытки и не назвал ни одного имени.
Теперь у него оставалось единственное оружие — слово, и Джалиль продолжал борьбу с врагом этим оружием. Возвращаясь после мучительных допросов в сырую, холодную камеру, он сочинял стихи. Один из заключённых подарил ему огрызок карандаша. Другие товарищи, которых водили на работу, собирали и приносили ему обрывки бумаги. Из этих обрывков поэт сшил крохотную, размером с детскую ладошку, тетрадь— чтобы удобнее было прятать во время обысков. Сюда он записывал свои пламенные стихи:
Фашисты сковали поэту руки и ноги железными кандалами. Он мог передвигаться только мелкими шажками, вытянув вперёд онемевшие руки. Щёки его ввалились, глаза лихорадочно блестели. Всё лицо было в ссадинах и кровоподтёках.
Как-то раз Джалиля вели по длинному тюремному коридору на допрос. Один из заключённых узнал поэта и окликнул:
— Как дела, Муса?
Муса усмехнулся и, гремя кандалами, ответил:
— Во всяком случае, лучше, чем у Гитлера!
Однажды в камеру Джалиля втолкнули высокого черноволосого человека.
— Андре Тиммермане, бельгиец, — представился он поэту.
Вначале Муса отнёсся к нему недоверчиво — уж не провокатор ли? Но когда узнал, что Тиммермане вёл подпольную работу против фашистов, изменил к нему отношение.
Постепенно они подружились. Рассказывали друг другу о своих странах, вспоминали родных и близких, поровну делили скудный тюремный паёк.
