Над морем опустилась ночь. Потягивая бургундское, Ева Кристенсен любовалась полной, почти рыжей луной в звездном небе. Ужасные новости, принесенные Вондтом, не стерли с ее лица улыбку роковой женщины. Она пригласила его поужинать на яхте, и на протяжении всей трапезы, сервированной ловким французским метрдотелем, они обменялись несколькими малозначащими фразами. Вондт спросил ее, где Вильхейм Брюннер.
Ответ был коротким: «Он остался в Африке», потом она добавила что-то вроде: «В ближайшем будущем главное — наш план. Не волнуйтесь, Вондт, я владею ситуацией», — все с той же неизменной улыбкой. Ветер играл ее светлыми волосами, иногда она погружала пальцы в шелковистую массу, поправляя медовую прядь. Вондт не мог видеть ее глаза за дымчато-синим стеклом бокала, но задавался вопросом, какой наркотик мог вызвать у женщины состояние такого удовольствия.
Ему очень хотелось узнать, где находится Кес-лер и что связывает Пинту с киллером Тревиса.
Именно о Кеслере он рассказал Еве Кристенсен сразу после приезда на яхту. О Кеслере и еще об австралийском следе, появившемся вечером, это могло хоть как-то компенсировать катастрофу в Эворе.
Вначале Ева, лежавшая в шезлонге с бокалом коктейля в руке, холодно оглядела его с головы до ног. Потом ее лицо озарила слабая улыбка. Весь вечер, пока багровое солнце опускалось в море, эта улыбка становилась все лучезарнее.
— Я говорила вам, что мой бывший муж не привык останавливаться на полпути. Кого бы он ни нанял, это профессионал, причем явно один из лучших в своем деле. Нужно приспособиться к ситуации.
— Да, — коротко ответил Вондт.
— Что вы сделали с людьми, которые должны были следить за приграничными дорогами?
— Всех отправил в Мончике. В резерве у меня люди из Албуфейры, они следят за бывшим домом Тревиса…
— М-м-м, — пробормотала Ева. — Не стоит держать столько вооруженных людей в доме в Мончике. Кончится тем, что их заметят и мы потеряем всех сразу…
Вондт знал, что вступать в спор с этой женщиной, не имея на то достаточных оснований, опасно. Она принимала только бесспорные аргументы!
— Конечно, мадам… Но не стоит забывать, что этот дом стоит в уединенном месте и Сорван умеет вести себя тихо. Правда, можно оставить в Мончике связного, а остальных увести.
Улыбка Евы сияла.
— Мы с вами отлично понимаем друг друга, Вондт…
При первом намеке на улыбку он едва не поддался смертоносному очарованию. И весь вечер мужественно сопротивлялся своим чувствам. Не время. Сейчас надо как-то выпутываться из этой хреновой ситуации, изобретать выход.
Но теперь, под сияющими золотыми звездами, под влиянием внутреннего возбуждения, желания, весны и лунного света, да еще и великолепного французского вина, он спрашивал себя, долго ли еще сможет противиться силе, притягивавшей его к ней словно магнит.
— Завтра же утром разделите группу. Ядро оставите в Мончике, а остальных переведете в другой дом. Снимите его где-нибудь недалеко от того места, о котором мне говорили.
— Мыс Синиш?
— Да, если Тревис еще там, удастся действовать быстрее. Но в Португалии мы можем остаться максимум на два дня…
Вондт поднял одну бровь, потрясенный. Улыбка стала еще более откровенной, головокружительной.
— Я не хочу ненужного риска. Если за два дня я не верну Алису, мы приостановим операцию, тихонько всех увезем и будем действовать по-другому. Я займусь подготовкой плана сегодня ночью.
За сиреневатым бокалом что-то блеснуло.
— Теперь нам надо будет сосредоточиться на Тревисе: мы расставим ему ловушку, которую я придумала сегодня вечером… Ах да, еще надо разобраться: если этого киллера нанял мой бывший муж, почему он ищет его с помощью Пинту? Об этом Вондт уже подумал.
— Два варианта; меры безопасности, на случай, если человек попадет к нам в руки. Своего рода игра в шпионов — он знает дорогу к Пинту, а тот в конце концов выводит его на Тревиса.
— Неплохо придумано. А второй вариант?
— Ну… Что-то у них не сработало, хотя этому типу здорово везет. Может быть, Тревис так хорошо затаился, что они сами потеряли его след, но я склоняюсь к первой гипотезе…
— То есть к шпионской игре?
— Да. Две-три стратегические остановки, чтобы парень мог получить информацию и приблизиться к цели. От Амстердама сюда. А Пинту — посредник, который откроет последнюю дверь.
— А почему Пинту, а не Грек?
— Ну… ваш муж, то есть ваш бывший муж… у него чутье, он, наверное, понял, что с Греком иметь дело опасно, и поставил на старого дружка — моряка, такого же, как он сам.
— Да-да, — прошептала Ева Кристенсен, — психология, я должна была догадаться…
Внезапно возбудившись, произнесла с каким-то пугающим напором:
