Ад переехал. Нет, он размножался, как вирус. Хьюго вспомнил, как в феврале двое парнишек в Англии зверски убили двухлетнюю девочку. В Сараеве, когда Златко Вирианович рассказал ему об этом случае — об убийстве ребенка другими детьми, — мир предстал перед ним в новом свете. Европа рушилась под напором собственных вирусов, современный западный мир дошел до грани, и его внезапно открывшееся подлинное лицо не сулило ничего, кроме осязаемого мрака. Двусмысленная маска яппи — каннибала и гуманиста одновременно. Того, что он знал теперь о Еве Кристенсен, было достаточно, чтобы составить чудовищный психологический портрет. Деловая женщина, днем занимающая достойное место в международных финансовых кругах, в мире моды, рекламы и видеоклипов, по ночам она фабриковала непристойные фильмы. Пытки и убийства в прямом эфире, на видеопленке. Благодаря своей власти и возможностям она сумела поставить дело на широкую ногу — с точки зрения количества и, безусловно, качества продукции. Хьюго был убежден, что она делала щедрые взносы в многочисленные фонды.
— Скажите мне, вы сами видели эти фильмы, вы… что это было, любительские съемки на видео, вроде «сам себе режиссер», или вам показалось, что это… как сказать… снимали профессионалы?
— Это профессиональные съемки. Изображение почти красивое, понимаете? Я имею в виду освещение, раскадровку, все чисто, эстетично — до такой степени, что наши эксперты не смогли на сто процентов определить, трюки это или реальные Действия… Поразительно, правда?
«Да, — подумал он, — век заканчивается конфеткой, пьяной вишенкой на вершине пирамидки из взбитых сливок…»
Что до него, то он столкнулся с Историей в самый непредвиденный момент: он, который пытался найти ее в сердце Балкан и не нашел ничего, кроме войны — страшной и безнадежно разрушительной. История вышла из тени совершенно неожиданно, выскочила, как чертик из табакерки. В постмодернистской Европе конца двадцатого века.
Все как будто было специально запрограммировано, чтобы эта встреча состоялась. Он, человек-призрак, подпольщик, темная личность даже в собственных глазах, и она, Золотое Дитя порока.
— Ладно, — сказал он, встряхнувшись. — Что делать с Кеслером?
Короткая пауза, и тут же:
— Я хочу найти логово Кристенсен и узнать все про организацию. Включая названия фирм-прикрытий и подставных лиц.
— Идет. Делаем, как договорились, я звоню максимум через сорок пять минут. До свидания,
Анита, спасибо вам.
Он тяжело дышал — гораздо тяжелее, чем того требовали последние слова.
Вяло протянул руку, чтобы положить трубку.
До него донеслось далекое «до свидания» в шорохе телефонных помех, потом раздался металлический щелчок разъединения.
Чтобы окончательно собраться с мыслями и выйти, ему потребовалась мучительно долгая минута.
На пляже Квартейры Хьюго снова открыл багажник и выпустил Кеслера. Пока они ехали, у него было много времени, чтобы подготовить дальнейшее развитие событий, и теперь он хотел выглядеть гуманным, но неуступчивым.
— Как дела? — спросил он сероглазого сорокалетнего мужчину…
Тот пробормотал что-то невнятное и снова выпрямился, так же спокойно, как в прошлый раз…
— Прошу прощения за наручники, но я не должен допустить ни малейшей ошибки.
— Понимаю.
— Хорошо, перейдем к серьезным вещам. Полиция согласна дать вам двенадцать часов, ни минутой больше. Им нужно знать, где прячется ваша хозяйка. Или соглашаетесь, или нет. Больше я ничего сделать не могу.
Человек стоял спокойно, полностью держа себя в руках. Как военный. Старый солдат. Бывший наемник. Или что-то в этом роде.
— В любом случае выбор у меня невелик. Хьюго снова держал в руках автомат.
— Это верно. Не считая того, что полиции известно твое настоящее имя, Карл Кеслер, и потому в твоих интересах сразу приступить к делу, а потом смыться. Честно говоря, это было бы лучшим решением.
Человек оставался невозмутимым. Казалось, он терпеливо ждет продолжения.
— Ладно, начнем с главного, дальше легче пойдет.
Он повесил автомат на плечо, поставил маленький диктофон на запись, установил между собой и Кеслером на крышке багажника.
Кеслер сдвинул брови: он чувствовал себя обреченным и был готов сделать первый шаг. В багажнике у него было много времени, чтобы все обдумать.
Он ни разу не вздохнул, только прочистил горло.
— Главное убежище в Мончике. В Серре, в направлении пика Фойа, большой дом, стоит в лесу, вдали от дороги. Дом принадлежит подставному человеку Евы Кристенсен, имени его я не знаю.
— Так, отвлечемся минут на пять-десять для полноты картины. Прежде всего, какую роль ты играешь в машине Кристенсен, в чем состоит твоя работа…
— Я занимался проблемами обеспечения и безопасности.
— Что это значит? Мне говорили, что ты был своего рода секретарем по особым делам при Брюннере и Кристенсен.
— Да… у меня была официальная должность — уполномоченный по безопасности и логистике, но только в Амстердаме, в нидерландской зоне…
— Так… И какие конкретные обязанности у тебя были?
Ответы Кеслера стали менее четкими.
