Красная сирена полностью

— Ладно, полагаю, вы знаете даже номер вашего рейса?

Анита едва не хихикнула от радости.

— Да, — подтвердила она. — Через три часа я могу улететь в Фару и окажусь там в конце дня…

Она хотела сказать: уже сегодня я смогу приступить к работе, в крайнем случае — завтра утром.

Хассл позволил себе намек на улыбку.

Анита ответила своему шефу широкой благодарной улыбкой.

Она собиралась высказать ему свою признательность, но комиссар жестом решительно прогнал ее за дверь.

Секундой позже она начала действовать.

Рано утром, когда они проехали Дижон, Алиса проснулась. Она села, и Хьюго увидел ее заспанное лицо.

Хьюго снова спросил, не хочет ли она позвонить отцу, но девочка ответила, что у нее нет номера его телефона. Они проехали еще несколько километров, прежде чем Тороп озабоченно спросил:

— Но адрес-то у тебя, по крайней мере, есть?

— Да… есть… ну… последний адрес…

— И где он?

Алиса наклонилась вперед, и Хьюго увидел, как она дотронулась до своего лба.

Он обернулся и ответил ей хитрой улыбкой сообщника. Да-а, эта малышка могла бы стать лучшей ученицей Ари.

— Еще у меня есть фотография. Снимок дома. Она протянула ему через плечо полароидный снимок, и Хьюго искоса взглянул.

— А сколько лет фотографии и адресу?

— Наверное, года полтора…

«Неплохо, — подумал Хьюго, — это может пригодиться».

Около девяти они остановились на большой площадке для отдыха на южной окраине Лиона: бензозаправка, туалеты, кафе, супермаркет. Быстро проглотили плотный, но жутко невкусный завтрак и снова тронулись в путь. Алиса успела привести себя в порядок в туалете автозаправки,

— Что ж, прекрасно. Так почему вы еще здесь? Все утро Хьюго, как выпущенная из ствола пушки ракета, летел по автобану вдоль русла Роны. В какой-то момент — он и себе не смог бы объяснить почему — Тороп поддался искушению; с сухим щелчком открыл дверцу бардачка. Достал диктофон. Убедился, что кассета вставлена, отвернулся от Алисы, изучавшей пейзаж за окном. Вдоль дороги тянулись вверх, убегали назад тополя. Хьюго прижал микрофон к губам, медленно заговорил:

— О необходимости «прямого действия». Здесь и немедленно. Сейчас мы едем сквозь урбанистическую цивилизацию, в то время как неумолимо приближается конец света или некто на него похожее. Мысль — это вирус. Он будет распространяться или мгновенно уснет, до лучишх времен, дожидаясь когда его случайно разбудят.

Возможно, книги — опаснейшие бомбы замедленного действия. Итак, в этот прекрасный день благословенного 1993 года машина едет по французской автостраде. Волей невероятной игры судьбы и хаоса двое людей пересекают континент из конца в конец, простые тени времен заката Европы. Каким-то чудом это рядовое событие рождает беспорядок, потрясение. Значит, остается только рассказывать ожизни, воспринимая опыт как бесконечную трансформацию…

Да, теперь они переживают закат вдвоем. Алису надо внести в сценарий. Она становится движущей силой действа, питаемого энергией самой жизни. Хьюго продолжил:

— Можно начать так: В субботу, 10 апреля 1993 года, в девятом часу утра, юная девочка-подросток явилась в Центральный комиссариат полиции Амстердама… Никто в тот момент не подозревал, что очень скоро она поставит на уши полицейские службы всей Европы…

Хьюго прервался, обернулся к девочке:

— Проголодалась?

Алиса отрицательно покачала головой. Потом, перекрикивая шум мотора, спросила:

— Вы писатель? В каком жанре?

Хьюго мгновение помедлил, сомневаясь, что она сможет его понять.

— Не знаю, как тебе объяснить… Это мой первый роман… Роман о конце мира… сегодня я вижу его жанр как боевик на дороге… за маленькой девочкой гонятся полиция и ее мать… один взрослый тип вернулся из настоящего ада… — Тороп подавил смешок.

— Но… это ведь наша история, правда?

Он слегка кивнул, потом, нарушив молчание, повисшее в машине, сказал:

— Вернувшись оттуда, я знал, что замысел романа и события моей жизни переплетутся Правда, тебя в первоначальном варианте сценария не было…

Хьюго снова ухмыльнулся.

— Это эксперимент, я хочу показать, как реальность врывается в вымысел, и наоборот.