– Нет. Вдруг понадобится кто-то, чтобы гнать стадо. Или прыгнуть в окно. Или сбросить с дороги набитый золотом фургон.
Он приосанился.
– Так уж вышло, что я специалист во всём этом. Поговорю со Свитом и дам ему знать, что мы присоединимся. Хотя, вряд ли он оценит мои навыки так же высоко, как ты… и, возможно, мне придётся купить себе место.
Они посмотрели друг на друга.
– А ты поиздержался?
– Ты не дала мне времени собраться. У меня нет ничего, кроме вещей, которые на мне.
– К счастью для тебя, я всегда готова помочь. – Она полезла в карман и вытащила несколько древних монет, которые взяла, пока фургон мчался через плато. – Этого хватит?
– Наверное. – Он взял их большим и указательным пальцами, но она не отпустила.
– Похоже, ты снова должен мне пару сотен марок.
Он уставился на неё.
– Ты пытаешься меня расстроить?
– Я могу расстраивать тебя, и не пытаясь. – И она отпустила монеты.
– Думаю, человек должен заниматься тем, что у него хорошо получается. – Он улыбнулся, подбросил одну из монет и выхватил её из воздуха. – Похоже, у меня лучше всего получается залезать в долги.
– Вот что я тебе скажу. – Она схватила бутылку со столика у кровати и засунула в карман рубашки. – Заплачу тебе марку, если поможешь мне спуститься.
Снаружи моросил дождь со снегом. Вокруг чадящих труб Карнсбика падали коричневые снежинки. Его рабочие трудились в грязи на дальней стороне улицы. Темпл помог Шай дойти до перил. Она облокотилась на них и стала смотреть. Забавно. Ей не хотелось его отпускать.
– Мне скучно, – сказал Пит.
– Однажды, молодой человек, ты поймёшь, какая это роскошь, скучать. – Темпл протянул ему руку. – Почему бы тебе не помочь мне отыскать знаменитого разведчика и первопроходца Даба Свита? Там даже, может быть, найдётся имбирный пряник для тебя. Я недавно обзавёлся деньгами.
– Хорошо. – Темпл поднял мальчика на плечи, и они едва ли не бегом направились вниз с крыльца. Пит подскакивал и смеялся.
А он умеет ладить с детьми, Темпл-то. Похоже, лучше, чем она. Шай допрыгала до скамьи у дома, упала на неё, вытянула больную ногу перед собой и откинулась назад. Захрипела, медленно расслабляя мышцы, а потом вытащила пробку из бутылки с тем самым гулким «чпок», от которого рот наполняется слюной. О, как приятно ничего не делать. Не думать ни о чём. Шай решила, что может позволить себе отдохнуть.
Последние несколько месяцев ей приходилось несладко.
Она опустила бутылку, глядя на улицу. Спиртное обжигало порезы во рту, и это было не так уж и неприятно. Из мрака дымовой завесы и дождя показался всадник. Он ехал медленным шагом и сильно сутулился. Чем ближе подъезжал всадник, тем яснее становилось, какой он огромный, старый и побитый. Его плащ был порван, перепачкан и заляпан пеплом. Он потерял свою шляпу. Капли крови и дождя заливали короткую щетину седых волос. Всё лицо в грязи, синяках, струпьях и ссадинах.
Шай снова глотнула из бутылки.
– А я всё думала, когда же ты вернёшься.
– Можешь больше не думать, – проворчал Ягнёнок и остановился. Его старая лошадь выглядела так, словно не сможет больше сделать ни шагу. – С детьми всё в порядке?
– Насколько это возможно.
– А ты как?
– Не знаю, когда я в последний раз была в порядке, но я всё ещё практически жива. А ты?
– Практически. – Он, стиснув зубы, слез с лошади и не даже позаботился её привязать. – Хочешь сказать про меня что-то одно – скажи, что я умею выживать. – Он схватился за рёбра и захромал по ступенькам на крыльцо. Посмотрел на скамейку, потом на меч, и, поняв, что не сможет сесть с ним, начал возиться с пряжкой на ремне. Короста покрывала его пальцы, а два из них всё ещё были туго перемотаны бинтом и не сгибались.
– Клянусь… ебучими…
– Вот. – Она наклонилась и расстегнула пряжку. Он снял меч, посмотрел, куда бы его положить, но в итоге сдался и бросил на доски. Не застёгивая ремень, опустился рядом с Шай и медленно-медленно вытянул свои ноги рядом с её ногами.
– Савиан? – спросила она.
Ягнёнок едва заметно покачал головой. Словно даже такое покачивание причиняло ему сильную боль.
– Где Коска?
– Нету. – Она передала ему бутылку. – Темпл его зазаконил.
– Зазаконил?
– С небольшой помощью Мэра и великолепного заключительного представления.
– Ну, я бы так никогда не мог. – Ягнёнок сделал большой глоток, вытер покрытые коростой губы, посмотрел через дорогу на мануфактуру Карнсбика. Парой дверей ниже по улице над старым игральным залом вешали вывеску, гласящую:
– Чувствуешь, что не поспеваешь за ними?
Он покосился на неё почти совсем заплывшим, налитым кровью глазом и передал бутылку обратно.
– И уже давненько.
Они сидели, глядя друг на друга, как два выживших после лавины.
– Что там случилось, Ягнёнок?
Он открыл рот, словно думал, откуда начать, а затем пожал плечами. Выглядел он даже ещё более усталым и раненным, чем она.
– Это важно?
Если сказать нечего, зачем докучать? Она подняла бутылку.
– Нет. Думаю, нет.
