Красная Страна полностью

— Это что? — спросила она, передавая. — Соревнование, у кого прошлое говенней?

— Да, и я победил. — Он закрыл глаза и сделал глоток, обжигающий и душащий. — После того, как умерла моя жена, я провел год как самый жалкий пьянчуга из тех, что ты видела.

— Я видела нескольких охуенно жалких.

— Тогда представь хуже. Я думал, что не смогу пасть ниже, но когда я подписался быть юристом в компанию наемников, то понял, что смог. — Он поднял бутылку в салюте. — Компания Милосердной Руки, под предводительством генерал-капитана Никомо Коски! О, благородное братство! — Он выпил снова. Отвратительным образом это было неплохо, примерно как сковыривать струп.

— Звучит роскошно.

— Так и я подумал.

— Это не было роскошно?

— Хуже сборища человеческих отбросов ты не видела.

— Я видела нескольких охуенно плохих.

— Тогда представь хуже. Вначале я верил, что были благородные причины, по которым они это делали. Что мы делали. Потом я убеждал себя, что были хорошие причины. Потом я узнал, что не было даже хороших оправданий, но все равно делал, поскольку был слишком труслив, чтобы не делать. Нас послали в Близкую Страну, чтобы приструнить повстанцев. Мой друг пытался спасти нескольких человек. Его убили. И их. Они убили друг друга. Но я уполз, как обычно, я бежал как трус, кем и являюсь, и я упал в реку, и по причинам, которые знает только Он, Бог послал женщину, чтобы выловить мою бесполезную тушу.

— Уточню, что Бог послал убийцу-рецедивиста.

— Что ж, Его пути чертовски непостижимы. Не могу сказать, что принял тебя сразу, это правда, но я начинаю думать, что Бог послал в точности то, что было нужно. — Темпл встал. Это было нелегко, но ему удалось. — Я чувствую, что всю свою жизнь бегал. Возможно пришло время остановиться. Попытаться, по крайней мере. — Он опустился рядом с ней, скрип кровати прошел прямо сквозь него. — Мне плевать, что ты сделала. Я должен тебе. Теперь только мою жизнь, но все же. Позволь мне остановиться. — Он отбросил пустую бутылку, глубоко вздохнул, лизнул большой и указательный пальцы и поправил бороду. — Боже, помоги мне, но я получу тот поцелуй.

Она покосилась на него, все цвета на ее лице были неправильные — кожа немного желтая, глаза немного розовые, губы немного голубые.

— Ты серьезно?

— Возможно я и болван, но я не позволю женщине, которая может наполнить горшок блевотиной, не пролив ни капли, пройти мимо меня. Вытри рот и иди сюда.

Он придвинулся к ней, кто-то стучал по коридору снаружи, и ее рот расплылся в улыбке. Она наклонилась к нему, ее дыхание было вонючим, но ему было все равно. Дверная ручка повернулась и затряслась, и Шай зарычала на дверь, так близко и пронзительно, что было ощущение, будто топорик вонзился Темплу в лоб.

— Ты блядь ошибся комнатой, ебаный идиот!

Против всех ожиданий дверь, шатаясь, распахнулась, и внутрь шагнул человек. Высокий мужчина с коротко постриженными волосами и суровыми одеждами. Вид у него тоже был суровый, его глаза не спеша оглядывали помещение, словно это была его комната, и он был одновременно раздосадован и удивлен что обнаружил кого-то еще, ебущихся в ней.

— Думаю, я по адресу, — сказал он, и еще двое появились в дверях, и ни один не выглядел как человек, которого счастливы видеть везде, не говоря уже о твоей комнате отеля. — Я слышал, ты меня искала.

— Что ты за хуй? — прорычала Шай, зыркая глазами в угол, где на полу лежал в ножнах ее нож.

Новоприбывший улыбнулся, как фокусник, который собрался показать фокус, в который ты никогда не поверишь.

— Грега Кантлисс.

Затем случилось несколько вещей. Шай бросила бутылку в дверь и нырнула за ножом. Кантлисс нырнул за ней, а двое других запутались в дверном проеме за ним.

А Темпл нырнул в окно.

Вопреки заявлениям об остановке, прежде чем он это понял, он уже был снаружи; когда он падал, воздух вырывался из его глотки в ужасном вопле; затем он покатился в холодной грязи, поднялся и голым побежал по Главной улице, что в большинстве городов считалось бы странным, но в Кризе не было особо примечательным. Он слышал, как кто-то завопил, и припустил сильнее, поскальзываясь и скользя, и его сердце стучало так сильно, что он подумал, что его череп возможно разорвет; Церковь Костей приближалась.

Когда охранники увидели его перед дверью, они улыбнулись, затем нахмурились, затем поймали его, когда он карабкался по ступенькам.

— У Мэра есть правило насчет штанов…

— Я должен увидеть Ламба. Ламб!

Один из них ударил его в челюсть, его голова дернулась назад, и он свалился перед дверным проемом. Он знал, что заслужил это больше чем когда-либо, но отчего-то кулак в лицо всегда приходит как сюрприз.

— Ламб! — провизжал он снова, закрывая голову, как только возможно. — Лааа…оф. — Другой кулак ударил его в живот, сложил пополам, выбил из него воздух, и уронил его на колени, пускать кровавые пузыри. Пока он в бездыханной тишине рассматривал камни, один из охранников схватил его за волосы и начал поднимать, высоко поднимая кулак.