— Оставьте его. — К величайшему облегчению Темпла, Савиан поймал кулак охранника прежде, чем тот опустился. — Он со мной. — Он схватил Темпла подмышку другой рукой и потащил его внутрь, сбрасывая плащ и оборачивая его вокруг плеч Темпла. — Какого черта произошло?
— Кантлисс, — каркнул Темпл, хромая в игральный зал, махая слабой рукой в сторону гостиницы, способный лишь на одно слово за выдох. — Шай…
— Что случилось? — Ламб стучал по ступенькам из комнаты Мэра, босиком, с рубахой, наполовину застегнутой, и на мгновение Темпл раздумывал, почему он вышел оттуда, а потом увидел обнаженный меч в кулаке Ламба и очень испугался, а затем увидел что-то в лице Ламба, что заставило его испугаться еще больше.
— Кантлисс… у Камлинга… — удалось ему пролепетать.
Ламб постоял мгновение с широко раскрытыми глазами, затем зашагал к двери, отбрасывая охранников с пути, и Савиан шагал следом.
— Все в порядке? — Мэр в гуркском платье стояла на балконе снаружи своих комнат; в ложбинке между ключицами виднелся бледный шрам. Темпл моргнул, соображая, был ли Ламб там с ней, затем запахнул одолженный плащ и без слов поспешил за остальными. — Надень штаны! — крикнула она ему вслед.
Когда Темпл с трудом взобрался по ступенькам гостиницы, Ламб держал Камлинга за воротник и тащил его одной рукой к стойке, в другой был меч, и владелец отчаянно визжал: «Они просто забрали ее! В Белый Дом, наверное, я без понятия, я ничего не делал!».
Ламб оттолкнул Камлинга ковылять прочь, и встал, дыхание рокотало в его горле. Затем он осторожно положил меч на стойку, ладони ровно перед ним, расставив пальцы, дерево блестело там, где должен был быть средний. Савиан зашел за стойку, выталкивая Камлинга плечом, взял стакан и бутылку из высокого шкафа, дунул на стакан, вынул пробку из бутылки.
— Если тебе нужна рука, у тебя есть моя, — прорычал он, налив.
Ламб кивнул.
— Тебе следует знать, что давать мне руку в долг может быть плохо для твоего здоровья.
Савиан кашлянул, подталкивая стакан.
— Мое здоровье — и так дерьмо.
— Что вы собираетесь делать? — спросил Темпл.
— Выпить. — И Ламб взял стакан, осушил его, белая щетина на его горле задвигалась. Савиан наклонил бутылку, чтобы налить еще.
— Ламб! — лорд Ингелстад зашел несколько неуверенно, его лицо было бледным и жилет был в пятнах. — Он сказал, ты будешь здесь!
— Кто сказал?
Ингелстад беспомощно кашлянул, бросая шляпу на стойку, несколько пучков волос остались торчать вертикально на его голове. — Странная штука. После того веселья у Маджуда, я играл в карты в заведении Папы Ринга. Совершенно потерял счет времени и у меня кончились финансы, признаю; зашел джентльмен, чтобы сказать Папе что-то, а он сказал, что забудет мой долг, если я доставлю тебе сообщение.
— Что за сообщение? — Ламб опять выпил, и Савиан снова наполнил его стакан.
Ингелстад покосился на стену.
— Он сказал, что принимает в гостях твоего друга… и он бы очень хотел быть любезным хозяином… но тебе придется поцеловать грязь завтра вечером. Он сказал, ты упадешь в любом случае, так что можешь упасть по своей воле, и вы оба сможете покинуть Криз свободными людьми. Он сказал, что дает слово. Он обратил на это особое внимание. Очевидно, у тебя есть его слово.
— Ну разве я не счастливчик, — сказал Ламб.
Лорд Ингелстад покосился на Темпла, словно только сейчас обратил внимание на его необычное облачение.
— Похоже, у некоторых была еще более трудная ночь, чем у меня.
— Можете доставить сообщение назад? — спросил Ламб.
— Я бы сказал, с характером леди Ингелстад, несколько минут не составят разницы. Я
— Тогда скажите Папе Рингу, что я сохраню его слово в целости и сохранности. И надеюсь, он сделает то же для гостя.
Аристократ зевнул, натягивая шляпу.
— Загадки, загадки.
И он с важным видом вышел на улицу.
— Что ты собираешься делать? — прошептал Темпл.
— Было время, когда я пошел бы туда в атаку, не задумываясь о цене, и залил бы все кровью. — Ламб поднял стакан и посмотрел на него мгновение. — Но мой отец всегда говорил, что терпение — это особый вид добродетели. Нужно быть реалистом. Нужно.
— Так что ты собираешься делать?
— Ждать. Думать. Готовиться. — Ламб проглотил последнюю порцию и сжал зубы перед стаканом. — А потом залить все кровью.
— Стрижка? — спросил Фаукин, направляя в зеркало пустую, вежливую, профессиональную улыбку. — Или что-то более радикальное?
— Сбривай все, волосы и бороду, так близко к черепу, как сможешь.
Фаукин кивнул, словно это был бы и его выбор. В конце концов, клиент всегда знает лучше.
— Значит, влажное бритье головы.
— Не хотел бы давать другому ублюдку что-то, за что можно схватить. И полагаю, немного поздно портить мой видок, а?
