— Никогда не доверяй тем, кто не использует свое настоящее имя, так я всегда говорил.
— Свое ты мне еще не назвал.
Здоровяк устало вздохнул.
— Я надеялся избежать этого. Люди обычно смотрят на меня по-другому, лишь узнав его.
— Одно из этих забавных, да? Возможно Педро?
— Это было бы удачей. К несчастью, мое имя никого не заставляет смеяться. Никогда не поверишь, сколько я работал, раздувая его еще больше. Годы. Теперь нет выхода из-под его тени. Я сам сковал звенья моей собственной цепи.
— Полагаю, все мы склонны так поступать.
— Более чем. — Он остановился, протянул ей одну огромную руку, она взяла, её рука казалась маленькой, словно детской, в его теплой громадной хватке. — Меня зовут…
— Глама Голден!
Шай увидела, как здоровяк на мгновение вздрогнул, его плечи сгорбились, затем он медленно повернулся. Молодой парень стоял на улице позади. Здоровый, со шрамом на губах и оборванной курткой. Он выглядел неустойчиво, что заставило Шай подумать, что он сильно пьян. Чтобы набраться храбрости, возможно, хотя народ в Кризе не всегда беспокоится о поводе для выпивки. Он поднял дрожащий палец, чтобы указать на них, а другая его рука держала рукоять большого ножа на его поясе.
— Ты тот, кто убил Медведя Стоклинга? — насмехался он. — Ты тот, кто выиграл все эти поединки? — Он плюнул в грязь прямо рядом с их ногами. — Ты выглядишь не особо!
— Так я и не особый, — мягко сказал здоровяк.
Парень моргнул, не уверенный, что с этим делать.
— Ну… я, блядь, вызываю тебя, ты. Ублюдок!
— А что если я не слушаю?
Парень нахмурился, глядя на людей на крылечках, которые оставили свои дела, чтобы поглазеть. Он поводил языком во рту, не уверенный в себе. Затем посмотрел на Шай и снова ткнул пальцем.
— Кто эта сука? Ты ебаный…
— Не заставляй меня убивать тебя, мальчик. — Голден не сказал это как угрозу. Почти умоляя, и его глаза были грустнее обычного.
Парень задрожал, его пальцы задергались, он побледнел. Бутылка — хитрый банкир, она может одолжить храбрости, но склонна внезапно потребовать долг. Он шагнул назад и снова сплюнул.
— Оно, блядь, того не стоит, — бросил он.
— Нет, не стоит. — Голден смотрел на парня, как тот медленно пятился, затем повернулся и быстро пошел прочь. Несколько вздохов облегчения, несколько пожатий плечами и болтовня вернулась.
Шай сглотнула, ее рот неожиданно пересох.
— Ты Глама Голден?
Он медленно кивнул.
— Хотя я очень хорошо знаю, сейчас вокруг меня не много золотого. — Он потер свои большие руки, глядя, как парень затерялся в толпе, и Шай заметила, что они тряслись.
— Чертова штука, быть знаменитым. Чертова штука.
— Так ты тот, кто будет стоять за Папу Ринга в поединке?
— Это я. Хотя должен сказать, что я надеюсь, он не состоится. Я слышал, Мэр не нашла никого, чтобы драться за нее. — Его светлые глаза сощурились, и он посмотрел на Шай. — А что, ты что-то слышала?
— Ничего, — сказала она, изо всех сил пытаясь улыбнуться, и потерпев неудачу. — Совсем ничего.
Это было прямо перед ясным и холодным рассветом, когда грязь покрылась инеем. Лампы в окнах в основном догорали, угасли факелы, подсвечивающие вывески, небо было светлым от звезд. Сотни и сотни их, четкие, как драгоценные камни, выложенные в водовороты, потоки и мерцающие созвездия. Темпл открыл рот, холод щипал его щеки, он поворачивался, поворачивался, принимая красоту небес, пока не закружилась голова. Странно, что он не обращал на них внимания раньше. Возможно, просто его взгляд всегда был прикован к земле.
— Полагаешь, там есть ответ? — спросил Берми, его дыхание и дыхание его лошади парило в рассветной прохладе.
— Я не знаю, где ответ, — сказал Темпл.
— Ты готов?
Он посмотрел на дом. Большие балки были подняты, большая часть стропил, окно, и дверные проемы; скелет здания стоял твердо и чернел на фоне усеянного звездами неба. Только этим утром Маджуд говорил ему, какую замечательную работу он делает, и даже Карнсбик будет считать, что его деньги потрачены не зря. Он почувствовал прилив гордости и подумал, когда последний раз его чувствовал. Но Темпл был человеком, бросавшим все на полпути. Это был давно установленный факт.
— Можешь ехать на вьючной лошади. До холмов день или два.
— А почему бы и нет? — Несколько сот миль на муле, и его задница стала деревянной.
Впереди в амфитеатре плотники уже бессистемно начинали работы. Они возводили новый ряд сидений на открытой стороне, чтобы можно было впихнуть чуть больше зрителей, опоры и перемычки виднелись напротив темных холмов, наклоненные и плохо скрепленные, а некоторые из бревен без веток даже не были должным образом обработаны.
— Лишь пара недель до большого боя.
— Жаль, что мы его пропустим, — сказал Берми. — Лучше выдвигаться, остальные парни уже наверное далеко впереди.
