— Я решила, что это один из тех вопросов, без ответа на который будешь счастливее. Как, например, сколько стоит твой наряд.
— Я упорно торговался, — он ткнул большим пальцем в грудь, пытаясь вернуть голос. — Ты бы мной гордилась.
Шай фыркнула. — Гордость мне не близка. И все-таки он должен стоить до фига для человека с долгами.
— Долги, говоришь?
В конце концов, это была ее знакомая территория. — В последний раз как мы говорили, это было…
— Сорок три марки? — Его глаза триумфально блестели, он вытянул палец. На кончике качался кошелек.
Она поморгала, глядя на него, затем схватила с пальца и раскрыла. В нем была куча разных монет, обычных для Криза, но в основном серебро, и по быстрой оценке внутри могло легко быть шестьдесят марок.
— Ты принялся за воровство?
— Еще хуже. За законы. Я положил десять сверху за покровительство. В конце концов, ты спасла мне жизнь.
Она знала, что ей следует улыбаться, но каким-то образом она делала прямо противоположное. — Ты уверен, что твоя жизнь так дорого стоит?
— Только для меня. Ты думала, я никогда не заплачу?
— Я думала, ты воспользуешься первым же шансом увильнуть и сбежишь в ночи. Или возможно умрешь раньше.
Темпл приподнял брови. — Я думал о том же. Похоже, я удивил нас обоих. Хотя, надеюсь, приятно.
— Конечно, — соврала она, пряча кошелек в карман.
— Ты их не пересчитаешь?
— Я тебе верю.
— Ты? — он выглядел сильно удивленным, и она сама тоже, но она поняла, что это правда. Правда для многих в этой комнате.
— Если там чего-то не хватает, я всегда могу отследить тебя и убить.
— Приятно знать об этой возможности.
Они стояли бок о бок, в тишине, спинами к стене, наблюдая за комнатой, полной щебетания их друзей. Она глянула на него, он медленно посмотрел в ответ, словно проверял, смотрит ли она, и когда он повернулся, она притворилась, что смотрела мимо него на Хеджеса. Внезапно ее напрягло, что он рядом. Будто без долга между ними они стояли слишком близко для комфорта.
— Ты проделал отличную работу с этим зданием, — лучшее, что она смогла выдать, покопавших в возможных темах для разговора.
— Отличные работы и оплаченные долги. Есть несколько знакомых, которые меня бы не узнали.
— Не уверена, что узнаю тебя.
— Это хорошо или плохо?
— Не знаю. — Длинная пауза, и в комнате делалось жарко от всего болтающего в ней народа, и в частности ее лицо горело; она передала Темплу бутылку, он пожал плечами глотнул, и передал обратно. Она хлебнула больше. — О чем нам теперь говорить, когда ты не должен мне денег?
— О том же, что и все, полагаю.
— А о чем они говорят?
Он нахмурился, глядя на переполненную комнату.
— Высочайшее качество моего искусства выглядит популярным…
— Если твоя голова набухнет еще больше, ты не сможешь стоять.
— Многие говорят об этом приближающемся поединке…
— Я слышала об этом более чем достаточно.
— Всегда остается погода.
— Грязно, как я недавно заметила на главной улице.
— А я слышал, грядет еще больше грязи. — Он ухмыльнулся в ее сторону, она ухмыльнулась в ответ, и дистанция уже не чувствовалась такой большой.
— Ты скажешь несколько слов, прежде чем начнется веселье? — Когда Карнсбик, внезапно появился из ниоткуда, Шай поняла, что пьяна уже больше чем чуть-чуть.
— Слов о чем? — спросила она.
— Прошу прощения, моя дорогая, но я говорил с этим джентльменом. Ты выглядишь удивленной.
— Не уверена, что шокирует меня больше, что я дорогая, или что он джентльмен.
— Я настаиваю на обоих терминах, — сказал изобретатель, хотя Шай не была уверена, что он имел в виду. — И как бывший духовный наставник этого бывшего Сообщества, и архитектор, и главный плотник этого выдающегося строения, какой джентльмен лучше обратится к нашему маленькому собранию по поводу его завершения?
Темпл беспомощно воздел ладони, когда Карнсбик потолкал его прочь, и Шай глотнула еще раз. Бутылка становилась все легче с каждым разом. А она делалась все менее раздраженной.
Возможно, тут была связь.
— Мой старый учитель говорил, что познаешь человека по его друзьям! — Крикнул Темпл в комнату. — Думаю, я не могу быть таким говном, как о себе думал!
Несколько смешков и выкрики: «Не можешь! Не можешь!»
— Не так давно я вряд ли знал человека, которого мог бы назвать приличным. Теперь я могу наполнить ими комнату, которую сам построил. Я удивлялся, зачем кто-то, кому это не необходимо, поедет в эту Богом забытую жопу мира. Теперь я знаю. Они едут, чтобы стать частью чего-то нового. Жить в своей стране. Быть новыми людьми. Я чуть не умер на равнинах, и не могу сказать, что по мне кто-то стал бы скорбеть. Но Сообщество приняло меня, и дало еще один шанс, который я вряд ли заслуживал. Стоит признать, не многие из них стремились дать его мне, но… одна была, и этого достаточно. Мой старый учитель говорил, узнаешь праведных по тому, что они дают тем, кто не может вернуть. Сомневаюсь, что всякий, кому довелось с ней торговаться, согласится, но я всегда считал Шай Соут среди праведных.
Общий шепот согласия, несколько поднятых бокалов, и он увидел, как Корлин шлепнула Шай по спине, а сама она выглядела невероятно кисло.
