Он услышал звук копыт и увидел Шай, спрыгивающую с седла, с шляпой, застегнутой на голове. Ей пришлось подойти ближе и перекрикивать поднимающийся ветер, и Темпл обнаружил, что моментально сбит с толку ее рубашкой, которая, намокнув, плотно прилипла к ней и пуговица расстегнулась, демонстрируя маленький смуглый треугольник кожи под горлом, и более бледный вокруг, острые линии ее ключицы слабо блестели, возможно намекая на …
— Я сказала, где стадо? — прокричала она ему в лицо.
— Э… — Темпл показал большим пальцем за плечо. — Должно быть, в миле за нами!
— Буря сделала их беспокойными. — Глаза Лифа прищурились против ветра, или возможно на Темпла, сложно сказать.
— Бакхорм волновался, что они могут разбежаться. Он послал нас зажечь огни вокруг лагеря. — Темпл указал на полумесяц из девяти или десяти, что им удалось разжечь, прежде чем начался дождь. — Может отгонит стадо, если они запаникуют! — Хотя их тлеющие усилия не выглядели способными отогнать и стадо овец. Ветер сильно дул, вырывая дым из костров и разнося по равнине, заставляя длинную траву молотиться, утаскивая волнами и спиралями танцующие головки семян. — Где Свит?
— Без понятия. Нам придется справиться самим. — Она потащила его за мокрую рубашку. — Под этим ты больше костров не разожжешь! Надо возвращаться к фургонам!
Они втроем продирались через то, что сейчас было хлещущим ливнем, порывы ветра жалили и ударяли их, Шай тянула нервную лошадь за уздечку. Странный мрак опустился на равнину, и они почти не видели фургоны, пока не наткнулись на них скопом. Люди отчаянно тащили волов, пытались стреножить паникующих лошадей, привязывали вырывающийся скот, или боролись с собственными плащами или накидками, превращенными ветром в молотящих противников.
Ашжид стоял в середине, глаза наполнены страстью, мускулистые руки воздеты вверх к изливающимся небесам, местный идиот стоял на коленях у его ног, все выглядело как скульптура некоего страдающего Пророка. — От неба не убежать! — визжал он, указывая пальцем. — От Бога не спрятаться! Бог всегда наблюдает!
Темплу казалось, что это был самый опасный тип священника — кто на самом деле верит.
— Ты никогда не замечал, что Бог прекрасен в наблюдении, — крикнул он, — но довольно плох, когда дело доходит до помощи?
— У нас есть более важные проблемы, чем этот дурак и его идиот, — отрезала Шай. — Надо сомкнуть фургоны — если стадо побежит здесь, неизвестно, что случится!
Дождь лил теперь простынями, Темпл был таким мокрым, словно его окунули в ванну. Впервые за несколько недель, подумать только. Он увидел Корлин — зубы сжаты, волосы приклеены к черепу — которая воевала с веревками, пытаясь схватить хлопающий брезент. Ламб был рядом с ней, уперев тяжелое плечо в фургон и напрягшись, словно он мог сдвинуть его один. Он даже смог, немного. Затем пара испачканных Сулджиков прыгнула к нему и с их помощью фургон покатился. Лулин Бакхорм поднимала в него детей, и Темпл побежал помочь им, выскабливая волосы из глаз.
— Покайтесь! — визжал Ашжид. — Это не буря, это гнев Божий!
Савиан близко притянул его за изношенную робу. — Это буря. Продолжай болтать, и я покажу тебе гнев Божий! — И он толкнул старика на землю.
— Нам надо… — Рот Шай продолжал двигаться, но ветер украл ее слова. Она рванула Темпла, и он шатаясь пошел за ней, не больше нескольких шагов, но с таким же успехом они могли быть милями. Было черно как ночью, вода струилась по лицу, он дрожал от холода и страха, руки беспомощно болтались. Он повернулся, тяжесть внезапно пропала, и его охватила паника.
В какой стороне фургоны? Где Шай?
Один из его костров дымился рядом, искры вылетали в темноту, и он побрел к нему. Ветер дунул так, словно дверь хлопнула по нему, он толкал и боролся, цепляясь за него как один пьянчуга за другого. Затем, внезапно, словно более ловкий обманщик, ветер дунул с другой стороны и повалил его, оставив трепыхаться в траве; дикие визги Ашжида, взывавшего к Богу покарать неверца, эхом звучали в его ушах.
Звучало сурово. Нельзя просто выбрать верить, не так ли?
Он вполз на карачки, вряд ли надеясь встать, словно его засосало в небо и бросило вниз где-то далеко, на земле, на которую не ступала нога человека. Вспышка расколола темноту, капли застыли полосами, фургоны обрамились белым, фигуры замерли в напряжении, как на каком-то сумасшедшем полотне, затем все снова погрузилось в хлещущую дождем темноту.
Мгновением позже гром рванул и загрохотал, обращая колени Темпла в желе, и, казалось, он заставит трястись саму землю. Но гром должен был закончиться, а этот лишь барабанил громче и громче, земля теперь определенно тряслась, и Темпл понял, что это не гром, а копыта. Сотни копыт стучали по земле, коровы взбесились от бури, дюжины тонн мяса неслись на него, пока он беспомощно валялся на коленях. Новая вспышка, и он увидел их, дьявольски представленных темнотой, как одно движущееся животное с сотнями пронзающих рогов; неистовая масса, бурлящая по равнине к нему.
