— О Боже, — прошептал он, уверенный, что смерть, скользкая, как он сейчас, вцепилась наконец в него ледяной хваткой. — О Боже.
— Вставай, ебаный идиот!
Кто-то рванул его, и очередная вспышка осветила лицо Шай, без шляпы, волосы зализаны, губы скривились, сама упрямая решительность, и он никогда в своей жизни не был так счастлив от оскорбления. Он споткнулся с ней, они дернулись, ветер толкнул их, как пробки в течении; дождь превратился в ливень из писания, подобный мифическому потоку, которым Бог покарал высокомерие старого Сиппота; гром копыт слился с громом рассерженного неба в один ужасающий грохот.
Двойная вспышка молнии осветила заднюю часть фургона, край брезента бешено бился, и под ним было лицо Лифа, с выпученными глазами, который тянул руку наружу и выкрикивал одобрения, потонувшие в ветре.
Внезапно эта рука схватила руку Темпла, и его втащили внутрь. Еще одна вспышка показала ему Лулин Бакхорм и некоторых из ее детей, сбившихся вместе посреди мешков и бочек вместе с двумя шлюхами и одним из кузенов Джентили, всех мокрых, как пловцы. Шай скользнула в фургон за ним, Лиф тащил ее под руки, в то время как снаружи было слышно настоящую реку, текущую вокруг колес. Вместе им удалось закрыть хлопающий брезент.
Темпл отвалился на спину, в кромешной тьме, и кто-то навис над ним. Он слышал их дыхание. Может это была Шай, или Лиф, или кузен Джентили, и его не особо беспокоило кто.
— Божьи зубы, — пробормотал он, — что за погодка там снаружи.
Никто не ответил. Нечего сказать, или слишком измотаны для этого, или возможно они не могли его слышать, из-за стука пробегающих коров и града потока по вощеному брезенту над их головами.
Путь, который выбрало стадо, было несложно отследить — полоса грязной вытоптанной земли поворачивала вокруг лагеря и расширялась за ним, так как коровы разбежались; там и тут валялись трупы мертвых коров, блестящие и искрящиеся светлым влажным утром.
— Добрым людям Криза возможно придется немного дольше подождать слова Бога, — сказала Корлин.
— Похоже на то. — Шай первым делом направилась к куче мокрого тряпья. Но наклонившись перед ним, она увидела угол черной одежды расшитый белой окантовкой и узнала робу Ашжида. Она сняла шляпу. Чувствовала, что нужно сделать этот жест уважения. — Не много от него осталось.
— Полагаю, такое случается, когда несколько сотен коров пробегают по человеку.
— Напомни мне не пробовать этого. — Шай постояла и натянула шляпу обратно. — Думаю, лучше сказать остальным.
В лагере все шевелилось, народ исправлял поломанное бурей, собирая то, что она раскидала. Некоторые животные могли убежать на мили, Лиф и другие собирали их обратно. Ламб, Савиан, Маджуд и Темпл были заняты починкой фургона, которого ветром оттащило в канаву. Ну, Ламб и Савиан поднимали, Маджуд нацеливался на ось с тисками и молотком. Темпл держал гвозди.
— Все в порядке? — спросил он, когда они подошли.
— Ашжид мертв, — сказала Шай.
— Мертв? — проворчал Ламб, опуская фургон и сводя руки.
— Точно, — сказала Корлин. — Стадо пробежало по нему.
— Говорил ему оставаться на месте, — прорычал Савиан. Этот человек был само сочувствие.
— Кто будет теперь за нас молиться? — Маджуд даже выглядел обеспокоенным.
— Тебе нужно, чтобы за тебя молились? — спросила Шай. — Не считала тебя набожным.
Торговец ударил себя по острому подбородку. — Небеса на дне полного кошелька, но… Я стал привыкать к утренней молитве.
— И я, — сказал Бакхорм, который придрейфовал, чтобы присоединиться к разговору с парой средних сыновей.
— Кто бы мог подумать, — пробормотал Темпл. — Он все-таки обратил несколько неофитов.
— Кстати, юрист! — вскрикнула Шай. — Разве священник не был среди твоих профессий?
Темпл вздрогнул и наклонился, чтобы говорить потише. — Да, но из множества постыдных эпизодов в моем прошлом, этого я стыжусь больше всего.
Шай пожала плечами. — Всегда есть место позади стада, если это лучше тебе подходит.
Темпл мгновение подумал, затем повернулся к Маджуду. — В течение нескольких лет обучения мне давал личные наставления Кадия, Верховный Хаддиш Великого Храма Дагоски, всемирно известный оратор и теолог.
— Ну… — Бакхорм средним сдвинул шляпу назад. — Кхм… ты можешь прочесть молитву или не можешь?
Темпл вздохнул. — Да. Да я могу. — И он добавил вполголоса для Шай — Молитву от неверующего священника неверующей пастве из национальностей, не верующих в разные вещи.
Шай пожала плечами. — Мы сейчас в Далекой Стране. Полагаю, народу нужно что-то новое для сомнений. — И, наконец, — Он прочтет лучшую чертову молитву из тех что вы когда либо слышали! Его имя Темпл, не так ли? Что еще религиознее может быть?
Маджуд и Бакхорм обменялись скептическими взглядами. — Если Пророк мог упасть с неба, полагаю, и из реки его могли выловить.
— А каково будет мое вознаграждение?
Маджуд нахмурился. — Мы не платили Ашжиду.
— Единственной заботой Ашжида был Бог. А мне еще надо заботиться о себе.
— Не говоря о твоих долгах, — добавила Шай.
