По большей части она теперь не спала ночами. Наблюдала за улицей. Возможно думая, что она увидит въезжающего Кантлисса — хотя она даже представления не имела, как он выглядит. Может думая, что мельком увидит Пита и Ро, если еще сможет их узнать. Но в основном просто перебирая свои тревоги. Насчет брата и сестры, насчет Ламба, насчет приближающегося боя. Насчет вещей и мест и лиц, которые она предпочла бы забыть.
Джека с низко натянутой шляпой, говорящего «Смоук? Смоук?», и Додда, удивленного, что она его застрелила, и того человека из банка, вежливо говорящего, «Боюсь, я не могу вам помочь», с той озадаченной маленькой улыбкой, словно она леди, пришедшая за ссудой, а не вор, закончивший убийством его за просто так. Ту девчонку, которую они повесили в ее доме, и чье имя Шай никогда не узнала. Она качалась там с отметиной на шее, и мертвыми глазами, спрашивающими: «Почему я, а не ты?», и Шай до сих пор не была ближе к ответу.
В эти медленные, темные часы ее голова полнилась сомнениями, как гнилая шлюпка болотной водой, идя ко дну, идя ко дну, несмотря на все ее неистовое вычерпывание; и она думала о смерти Ламба, будто это уже случилось, и о Пите с Ро, гниющих где-то в пустоте, и чувствовала себя как какой-то предатель, оттого что думала об этом, но как остановить мысль, когда она уже пришла?
Смерть была здесь единственной определенной вещью. Единственным фактом среди вероятностей, шансов, ставок и планов. Лиф, и сыновья Бакхорма, и кто знает, сколько Духов там на равнинах? Люди в боях в Кризе, или умершие от жара, или от глупой неудачи, как тот загонщик, которого вчера ударила в голову лошадь его брата, или торговец обувью, которого нашли утопленным в стоках. Смерть гуляла среди них ежедневно, и теперь придет и позовет их всех.
Копыта застучали по улице. И Шай вытянула шею, чтобы посмотреть; несколько факелов мерцали, народ отступал на свои крылечки от летящей грязи от дюжины всадников. Она обернулась посмотреть на Ламба, его большая фигура была под его одеялом, тени складывались в его складках. Со стороны головы она видела лишь его ухо, и его большую мочку. Слышала лишь его мягкое медленное дыхание.
— Ты проснулся?
Он вздохнул подольше. — Теперь да.
Люди остановились перед мэровой Церковью Костей, свет от факелов блуждал по их потрепанным упрямым лицам, и Шай отскочила. Ни Пита, на Ро, ни Кантлисса.
— К Мэру прибыли еще головорезы.
— Головорезов вокруг много, — проворчал Ламб. — Не нужен толкователь рун, чтобы понять: кровь приближается.
По улице застучали копыта, вспышка смеха, закричала женщина, затем наступила тишина; лишь быстрые удары молотка от амфитеатра напоминали, что большое шоу на подходе.
— Что случится, если Кантлисс не приедет? — Она говорила в темноте. — Как мы тогда найдем Пита и Ро?
Ламб медленно сел, почесывая пальцами в седых волосах. — Нам просто придется продолжать искать.
— Что если… — За все время, что она думала об этом, это не оформлялось в слова, до этого момента. — Что если они мертвы?
— Мы будем искать, пока не убедимся.
— Что если они умерли там на равнинах, и мы никогда не будем знать точно? С каждым прошедшим месяцем все больше шансов, что мы никогда не узнаем, не так ли? Больше шансов, что они пропадут, и их будет не найти. — Ее голос превращался в визг, но она не могла остановить его повышение, все более и более дикое. — Они могут быть где угодно, разве нет, живые или мертвые? Как мы найдем двух детей в этой не нанесенной на карты пустоте, куда они попали? Когда мы остановимся, вот о чем я спрашиваю? Когда мы
Он откинул одеяло, подбил его и сморщился, садясь на корточки и глядя ей в лицо.
— Ты можешь остановиться, когда захочешь, Шай. Ты прошла так далеко, такой долгий и трудный путь, и скорее всего впереди тоже долгий трудный путь. Я дал обещание твоей матери, и я сдержу его. Так долго, сколько потребуется. Не то чтобы мне в дверь стучались предложения получше. Но ты все еще молода. У тебя жизнь впереди. Если ты остановишься, никто тебя винить не сможет.
— Я смогу. — Тогда она засмеялась, и вытерла вылезшую слезу тыльной стороной ладони. — И не то чтобы у меня была какая-то жизнь, а?
— Ты идешь за мной, — сказал он, укладывая покрывало на ее кровать, — дочь или нет.
— Думаю, я просто устала.
— А кто бы не устал?
— Я просто хочу их вернуть, — и она скользнула под одеяла.
— Мы их вернем, — сказал он, укрывая ее, и кладя тяжелую руку ей на плечо. Она почти могла ему поверить. — Поспи немного, Шай.
Не считая первого прикосновения рассвета, подкрадывающегося серой линией между занавесками через покрывало Ламба, комната была темной.
— Ты в самом деле будешь драться с этим человеком, с Голденом? — спросила она, через какое-то время. — По мне он вроде нормальный.
Ламб молчал довольно долго, так что она начала думать, что он заснул. Затем он сказал:
— Грустно говорить, но я убивал лучших людей по худшим причинам.
