Он посмотрел на дом. Большие балки были подняты, большая часть стропил, окно, и дверные проемы; скелет здания стоял твердо и чернел на фоне усеянного звездами неба. Только этим утром Маджуд говорил ему, какую замечательную работу он делает, и даже Карнсбик будет считать, что его деньги потрачены не зря. Он почувствовал прилив гордости, и подумал, когда он последний раз его чувствовал. Но Темпл был человеком, бросавшим все на пол пути. Это был давно установленный факт.
— Можешь ехать на вьючной лошади. До холмов день или два.
— А почему нет? — Несколько сот миль на муле, и его задница стала деревянной.
Впереди в амфитеатре плотники уже бессистемно начинали. Они возводили новый ряд сидений на открытой стороне, чтобы можно было впихнуть чуть больше зрителей, опоры и перемычки виднелись напротив темных холмов, наклоненные и плохо скрепленные, а некоторые из бревен без веток даже должным образом обработаны.
— Лишь пара недель до большого боя.
— Жаль, что мы его пропустим, — сказал Берми. — Лучше выдвигаться, остальные парни будут далеко впереди к этому времени.
Темпл затолкал новую лопату под один из ремней на вьючной лошади, двигаясь медленней и медленней, затем остановившись. Прошел день или два с тех пор, как он видел Шай, но он продолжал напоминать себе о долге в ее отсутствие. Он подумал, что она где-то там, все еще упрямо разыскивает. Можно только восторгаться кем-то, кто так упорен, невзирая на цену, невзирая на шансы. Особенно если сам ты никогда не упорствовал ни в чем. Даже когда хотел.
Темпл мгновение подумал об этом, неподвижно стоя по лодыжку в полу-замерзшей грязи. Затем подошел к Берми и шлепнул рукой по плечу Стирийца. — Я не еду. Бездонно благодарю за предложение, но мне нужно закончить здание. И расплатиться с долгами.
— С каких пор ты платишь долги?
— С этих, полагаю.
Берми озадаченно посмотрел на него, словно он пытался понять, где здесь шутка. — Я могу изменить твое мнение?
— Нет.
— Твое мнение всегда сдвигалось от легкого ветерка.
— Похоже, человек может вырасти.
— Что насчет лопаты?
— Воспринимай как подарок.
Берми сощурился. — В это вовлечена женщина, не так ли?
— Да, но не так, как ты думаешь.
— А что она думает?
Темпл фыркнул. — Не это.
— Посмотрим. — Берми втащил себя в седло. — Полагаю, ты об этом пожалеешь, когда мы вернемся с самородками, большими как какашки.
— Вероятно я пожалею гораздо раньше. Такова жизнь.
— В этом ты прав. — Стириец снял шляпу и высоко поднял, салютуя. — Не поспоришь с этой сволочью! — И он уехал, грязь брызгала из-под копыт его лошади, он направлялся из города по главной улице, рассеивая на пути группу пьяных в мясо шахтеров.
Темпл глубоко вздохнул. Он не был уверен, что уже не жалеет. Затем нахмурился. Один из тех шатающихся шахтеров выглядел знакомо: старик с бутылкой в руке и следами слез на щеках.
— Иосиф Лестек? — Темпл задрал брюки, чтобы похлюпать на улицу. — Что с вами случилось?
— Бесчестье! — прокаркал актер, стуча себя в грудь. — Статисты… никудышные. Мое представление… ужасное. Культурная феерия… фиаско. — Он вцепился в рубашку Темпла. — Меня забросали на сцене. Меня! Иосифа Лестека! Который правил театрами Мидерленда, словно они были его частными поместьями! — Он вцепился в свою рубашку, испачканную спереди. — Забросан фекалиями. Заменен на трио девчонок с голыми грудями. Под восторженные аплодисменты, должен добавить. И это все, чего хочет публика в эти дни? Груди?
— Полагаю, они всегда были популярны…
— Все кончено! — завыл Лестек на небо.
— Заткнись нахуй! — кто-то зарычал из верхнего окна.
Темпл взял актера за руку. — Позвольте отвести вас обратно к Камлингу…
— Камлинг! — Лестек вырвался, махая бутылкой. — Проклятый опарыш! Чокнутый предатель! Он выкинул меня из своей Гостиницы! Меня! Лестека! Но я ему отомщу!
— Несомненно.
— Он увидит! Они все увидят! Мое лучшее представление ждет меня впереди!
— Вы им всем покажете, но возможно утром. Есть другие гостиницы…
— Я без гроша! Я продал фургон, спустил реквизит, заложил костюмы! — Лестек упал на колени в грязь. — У меня нет ничего, кроме лохмотьев, которые на мне!
Темпл выдохнул пар и снова посмотрел в испещренные звездами небеса. Видимо он встал на трудный путь. Эта мысль странным образом доставила ему удовольствие. Он потянулся вниз и помог старику подняться на ноги. — У меня палатка достаточно большая для двоих, если вы можете вынести мой храп.
Мгновение Лестек стоял, качаясь. — Я не заслужил такой доброты.
Темпл пожал плечами. — Как и я.
— Мой мальчик, — прошелестел актер, широко раскрывая руки, слезы снова блестели в его глазах.
И его стошнило Темплу на рубашку.
Шай нахмурилась. Она была уверена, что Темпл собирался забраться на эту вьючную лошадь и ускакать из города, растоптав копытами ее детскую веру, и это был бы без сомнений последний раз, когда она о нем слышала. Но все, что он сделал, это отдал человеку лопату и отмахнулся. Потом втащил какого-то хреново одетого старого пьянчугу в каркас здания Маджуда. Ладно, люди загадка, и решения нет.
