– Почему все по-настоящему интересные люди всегда пожилые? – Он толкнул Темпла локтем в ребра. – Твое поколение в самом деле не производит то, что нужно.
– Мы съеживаемся в тенях гигантов и чувствуем наши недостатки особенно остро.
– О, как тебя не хватало, Темпл! Если я что и выучил за сорок лет военных действий, так это то, что нужно смотреть на забавную сторону вещей. А язык этого человека! В разговорном плане, я имею в виду, не в сексуальном, за него я не могу ручаться. Не включайте это, Сворбрек! – биограф угрюмо вычеркнул что-то. – Мы уедем, как только люди отдохнут, и будут собраны запасы!
– Может, будет лучше подождать, пока не кончится зима, – сказал Свит.
Коска придвинулся ближе.
– Вы имеете представление, что случиться, если я оставлю мою Компанию здесь жить на четыре месяца? Нынешнее состояние этого места покажется цветочками.
– А вы имеете представление, что случится, если три сотни человек попадут в настоящую зимнюю бурю там? – проворчал Свит, запуская пальцы в бороду.
– Ни малейшего, – сказал Коска, – но мне не терпится это выяснить. Надо ловить момент! Это всегда был мой девиз. Запишите это, Сворбрек.
Свит поднял брови.
– Возможно, пройдет немного времени, и вашим девизом станет "Я ни хуя не чувствую своих ступней".
Но генерал-капитан, как обычно, не слушал.
– У меня есть предчувствие, что мы все найдем, что ищем в этих горах! – Он положил одну руку на плечи Савиана, а другую на Ламба. – Лорсен своих повстанцев, я мое золото, эти достойные люди своих детей. Тост за наш союз! – И он поднял почти пустую бутылку Темпла.
– Вот говно, – выдохнула Шай сквозь сжатые зубы.
Темпл мог лишь согласиться. Но похоже, это было все, что он мог сказать по теме.
Ро сняла цепочку с чешуйкой дракона и мягко положила ее на меха. Шай однажды сказала, что можно потратить жизнь, ожидая нужного момента. Этот был так же хорош, как и любой другой.
Она тронула щеку Пита в темноте, и он пошевелился; легчайшая улыбка появилась на его щеке. Он был здесь счастлив. Возможно, достаточно молод, чтобы забыть. Он будет в безопасности, или в безопасности настолько, насколько возможно. В этом мире нет определенности. Ро хотела, чтобы у нее была возможность сказать "прощай", но беспокоилась, что он заплачет. Так что она собрала узел и выскользнула в ночь.
Воздух был свежим. Снег мягко падал, но таял, как только касался горячей земли, и через миг высыхал. Из некоторых домов лился свет; окнам – вырезанным в горе или в стенах, столь старых и избитых непогодой, что Ро не смогла бы отличить их от горы – не нужны были стекла или ставни. Она держалась в тени; обернутые тряпками ноги тихо ступали по древней мостовой, мимо огромной черной плиты для готовки, поверхность которой за многие годы была отполирована до блеска; от нее, когда падал снег, поднимался пар.
Дверь Длинного Дома скрипнула, когда Ро проходила мимо, и она вжалась в изрытую ямами стену, ожидая. Сквозь окно она могла слышать голоса старших на их Собрании. Три месяца здесь, и она уже знает их язык.
– Шанка размножились в подземных тоннелях. – Голос Уто. Она всегда была за осторожность.
– Значит, нам нужно их выбить. – Акош. Она всегда была отважной.
– Если мы отправим достаточно, здесь останется мало. Однажды снаружи могут прийти люди.
– Мы избавились от них в месте, которое они зовут Бикон.
– Или сделали их любопытными.
– Когда мы разбудим Дракона, это не будет иметь значения.
– Мне было дано сделать выбор. – Глубокий голос Ваердинура. – Делатель оставил здесь наших предков не для того, чтобы дать своим работам угаснуть. Мы должны быть храбрыми. Акош, ты возьмешь три сотни из нас на север в подземелья, выбьешь шанка и продолжишь копать всю зиму. После потепления ты вернешься.
– Я волнуюсь, – сказала Уто. – Мне были видения.
– Ты всегда волнуешься…
Их слова угасли в ночи, когда Ро прошла мимо, по огромным листам потускневшей бронзы, на которых маленькими буквами были выбиты имена; тысячи и тысячи имен тянулись назад, в туман веков. Она знала, что на страже сегодня был Икарай, и догадывалась, что он будет пьян, как всегда. Он сидел в проходе под аркой, голова качалась, копье приставлено к стене, между ног пустая бутылка. Люди Дракона, в конце концов, просто люди, и у каждого есть свои неудачи, как и у других.
Ро один раз оглянулась и подумала, как тут красиво; освещенные желтым окна на черном лице обрыва, темная резьба на крутых крышах на фоне неба, сияющего звездами. Но это был не ее дом. Она не сдастся. Она прокралась мимо Икарая и пошла вниз по ступенькам; рука задевала теплую скалу справа, потому что слева, она знала, была сотня шагов пустого обрыва.
Она дошла до утеса и нашла спрятанную ступеньку, выступающую из крутого склона. Она выглядела не особо спрятанной, но Ваердинур сказал, что в ней есть магия, и никто ее не увидит, пока им ее не покажут. Шай всегда ей говорила, что нет таких вещей, как маги или демоны, и все это было сказками, но здесь, в этом далеком, высоком уголке мира, все вещи обладали магией. Отрицать это было так же глупо, как отрицать небо.
