– Слишком долго смотреть назад ведет к неудаче, девочка, – сказал человек с белой бородой по имени Свит, хотя Ро полагала, духу как минимум пятьдесят лет, и лишь несколько светлых волос осталось среди ее седин, которые она перевязала тряпкой.
– Это не так хорошо, как я думала.
– Когда проводишь полжизни мечтая о чем-то, воплощение мечты редко оправдывает надежды.
Ро видела, что Шай смотрит на нее, затем на землю, затем загнула губу и сплюнула через щель между зубами. Тогда пришли незваные воспоминания о Шай и Галли, соревнующихся в плевании в горшок, и Ро смеялась, и Пит смеялся, и Ламб смотрел и улыбался; Ро почувствовала боль в груди и посмотрела вдаль, сама не зная почему.
– Возможно от денег станет получше, – говорил Свит.
Старая женщина-дух покачала головой.
– Богатый дурак все еще дурак. Ты увидишь.
Устав ждать пропавших друзей, люди отправились. Бутылки были открыты, и они напились, замедлились под весом награбленного, тащась в жаре сломанных скал, распевая и чертыхаясь под тяжелой ношей, словно золото было ценнее, чем их собственная плоть, ценнее, чем их дыхание. Даже с учетом того, что они оставляли забракованные безделушки, разбросанными по следам, блестящие, как след слизня, некоторые подбирали их сзади лишь для того, чтобы выбросить через милю. Еще больше продуктов пропало ночью, и больше воды, и они ссорились о том, что осталось. Ломоть хлеба стоил на вес золота, затем в десять раз больше, драгоценные камни отдавали за фляжку спиртного. Человек убил другого за яблоко, и Коска приказал его повесить. Они оставили его качаться, все еще с серебряной цепочкой на шее.
– Нужно соблюдать дисциплину! – говорил Коска каждому, пьяно качаясь в седле своей неудачливой лошади; на плече Ламба улыбался Пит, и Ро обнаружила, что давно уже не видела его улыбки.
Они оставили за собой священные места и прошли в лес. Снег начал падать, тепло Дракона спало с земли, и стало довольно холодно. Когда деревья поредели и стали все выше и выше, Темпл и Шай надели на детей меха. Некоторые из наемников выбросили куртки, чтобы унести больше золота, и теперь они дрожали, как раньше потели; проклятья разлетались на холоде, холодный туман ловил их за пятки.
Двоих нашли мертвыми в деревьях, застреленными, когда они гадили. Стрелами, что наемники сами бросили в Ашранке, чтобы наполнить колчаны добычей.
Они отправили людей найти и убить того, кто стрелял, но те не вернулись назад, и через некоторое время остальные пошли дальше, но теперь в страхе, обнажив оружие, пялясь в деревья, и в тени. Люди продолжали исчезать, один за другим, один человек принял другого за врага и подстрелил, а Коска развел руки и сказал: "На войне нет прямых линий". Они спорили, нужно ли тащить раненного или оставить его, но прежде чем они решили, он все равно умер, так что они собрали вещи с тела и сбросили его в расселину.
Некоторые из детей смотрели друг на друга с ухмылкой, поскольку они знали, что кто-то из семьи их преследует; тела оставались, как послание для них. Эвин шел рядом с ней и сказал на языке Людей Дракона: "Ночью мы сбежим", и Ро кивнула.
Опустилась темнота без звезд и луны, снег валил густо и мягко, и Ро ждала, и дрожала от необходимости бежать и страха быть пойманной, отмечая бесконечное время спящего дыхания Чужаков, быстрое и ровное Шай, хриплое Савиана в его груди, и женщины-духа, склонной к бормотанию, когда та повернулась – она больше говорила во сне, чем во время ходьбы. Пока старик Свит, кого она считала самым медленным, не поднялся в свой дозор, и ворча не пошел на место в другой стороне их лагеря. Тогда она тронула Эвина за плечо, он кивнул ей, и начал толкать остальных, и они тихо уходили в темноту.
Она потрясла Пита и он сел. – Время идти. – Но он только моргал. – Время идти! – прошипела она, сжимая ему руку.
Он покачал головой.
– Нет.
Она потащила его, а он сопротивлялся и закричал:
– Я не пойду! Шай! – кто-то отбросил их одеяла, звякнула банка, все заволновались, Ро отпустила руку Пита и побежала, барахтаясь в снегу, прочь в деревья, споткнулась о корень и покатилась, снова и снова. Она пробивалась, боролась. На этот раз она освободится. Затем ужасный вес обхватил ее за колени, и она упала.
Она визжала и пиналась и била, но так же она могла драться с камнем, с деревом, с сам
– Помоги мне!
Потом он пропал в темноте. Или она.
– Будь ты проклят! – прорычала Ро, и заплакала, и извивалась, но все напрасно.
Она услышала голос Ламба ей на ухо:
– Я уже проклят. Но снова я тебя не отпущу. – И он держал ее так крепко, что она с трудом могла двигаться, с трудом могла дышать.
Так что все кончилось.
