– Дайте ей немного места.
– Заставьте ее дышать, быстрее.
– Я дышу, – проворчала она, отмахиваясь от их хватающих рук, борясь за то, чтобы сесть, не зная, что случилось, и как она здесь оказалась.
– Тебе не лучше немного посидеть спокойно? – спросил Ламб. – Тебе нужно…
– Я в порядке, – отрезала она, проглатывая рвотный позыв. – Гордость слегка задета, но это пройдет. – В конце концов на ней уже было довольно шрамов. – Руку поцарапала. – Она застонала, стаскивая зубами перчатку; каждый сустав ее правой руки пульсировал; поворчала, пошевелив дрожащими пальцами. Кровоточащий ожог от веревки обвивался вокруг ее предплечья, как змея на ветке.
– Плохая царапина. – Лиф шлепнул себя по лбу. – Моя вина! Если б я…
– Никто, кроме меня, не виноват. Надо было отпустить чертову веревку.
– Я из тех, кто признателен, что ты этого не сделала, – Маджуд наконец оторвал пальцы от сиденья фургона. Сейчас он закутывал плечи Шай в одеяло. – Я далеко не хороший пловец.
Шай покосилась на него, и это вернуло жжение в ее горле, так что она снова уставилась на мокрую гальку между коленями.
– Ты когда-нибудь думал, что путешествие через двадцать рек без мостов может быть ошибкой?
– Каждый раз, как мы пересекаем очередную. Но что может поделать торговец, когда чует возможность на другой стороне? Какое бы отвращение я не питал к трудностям, выгоду я люблю больше.
– Как раз то, что нам тут нужно. – Свит прочно напялил шляпу обратно на голову и стоял рядом. – Снова жадность. Хорошо. Эй, все, с драмой покончено, она еще жива! Давайте разъединим упряжку и переведем назад, остальные фургоны сами не перелетят!
Корлин протолкнулась между Ламбом и Лифом с сумкой в руке и присела на колени рядом с Шай, взяв ее руку и хмуро глядя на нее. У нее была такое выражение, будто она точно знала, что к чему, и даже не подумаешь спрашивать, что же она делает.
– Как ты? – спросил Лиф.
Шай отмахнулась от него.
– Иди, работай. Все валите. – Она знала, что некоторые люди не могут перестать жалеть, но это всегда заставляло ее чувствовать себя до жопы некомфортно.
– Уверена? – спросил Ламб, глядя на нее, и это было огромной тяжестью.
– Думаю, тебе лучше быть в другом месте, а не на моем пути, – отрезала Корлин, зачищая порезы.
Они отвалили к броду, Ламб в последний раз взволнованно взглянул через плечо. А Корлин осталась бинтовать руку Шай быстрыми ловкими движениями, не теряя времени и без ошибок.
– Думала, они никогда не уйдут. – И она вытащила маленькую бутылку из сумки и сунула в свободную руку Шай.
– Вот это хорошее лечение. – Шай исподтишка глотнула, и скривилась от жжения.
– А кто лечит плохо?
– Я всегда удивлялась, как некоторые не могут сами себе помочь.
– Точно. – Корлин взглянула на брод, где вручную перетаскивали хрупкий фургон Джентили; один из древних старателей махал своими тонкими руками, когда колесо застряло на мелководье. – Немногим есть место в этой поездке.
– Полагаю, у большинства из них добрые намеренья.
– Построй как-нибудь лодку для всех, у кого добрые намеренья, и посмотришь, как она поплывет.
– Пыталась. Она потонула вместе со мной.
Уголок рта Корлин дернулся вверх.
– Думаю, я могла быть в том плавании. Ледяная водичка, не так ли? – Ламб зашел в воду за Савианом, два старика напрягались над застрявшим колесом, весь фургон сотрясался от их усилий. – Здесь в глуши увидишь много сильных мужчин. Трапперы и охотники вряд ли проводят хоть одну ночь в жизни под крышей. Люди, сделанные из дерева и кожи. Но не уверена, что видела кого-то сильнее твоего отца.
– Он мне не отец, – пробормотала Шай, снова глотая из бутылки. – И твой дядя не выглядит слабее.
Корлин отрезала бинт легким ударом блестящего маленького ножа.
– Может нам стоит отпустить волов и заставить этих двоих тянуть фургоны.
– Надеюсь, приедем побыстрее.
– Полагаешь, могла бы запрячь Ламба в упряжку?
– Легко, но не знаю, как Савиан отреагирует на хлыст.
– Скорее всего, ты свой хлыст об него сломаешь.
Фургон наконец освободился и поплелся. Старые кузены Джентили болтались на сидении. Позади, в воде, Савиан одобрительно хлопал Ламба по плечу.
– У них там почти дружба завязалась, – сказала Шай. – Для двоих, не сказавших ни слова.
– Ах, невысказанное братство ветеранов.
– Почему ты думаешь, что Ламб ветеран?
– По всему. – И Корлин аккуратно закрепила бинт булавкой, чтобы он не развязался. – Готово. – Она бросила взгляд на реку; мужчины кричали, брызгаясь, в воде; и внезапно она вскочила и вскрикнула:
– Дядя, твоя рубашка!
Такая сверхблагопристойная паника насчет порванного рукава выглядела безумием, когда половина мужчин Сообщества были раздеты по пояс, а пара и вовсе блистала голыми задницами. Затем, когда Савиан повернулся посмотреть, Шай мельком увидела его голое предплечье. Оно было сине-черным от вытатуированных букв.
Не было нужды спрашивать, ветераном чего он был. Он был повстанцем. Более чем вероятно, что он сражался в Старикланде и был в бегах. И насколько понимала Шай, Инквизиция Его Величества с жаром его преследовала.
Она посмотрела вверх, Корлин вниз, и ни одной из них не удалось вполне скрыть то, что думают.
