– Просто порванная рубаха. Не о чем беспокоиться. – Но голубые-голубые глаза Корлин прищурились, Шай обнаружила, что у нее все еще в руке тот маленький блестящий нож, и внезапно почувствовала необходимость тщательно подбирать слова.
– Думаю, у каждого из нас есть разрез-другой в прошлом. – Шай вернула бутылку Корлин и медленно встала. – Не мое это дело, лезть в чужие швы. Их дело – это их дело.
Корлин глотнула, глядя на Шай поверх бутылки.
– Прекрасная точка зрения.
– А это прекрасная повязка. – Шай ухмыльнулась, работая пальцами. – Не могу сказать, что когда-то у меня была лучше.
– А много у тебя их было?
– Резали часто, но обычно я просто оставляла их кровоточить. Полагаю, никто не спешил делать мне перевязку.
– Грустная история.
– О, могу их весь день рассказывать… – Она нахмурилась, глядя на реку. – Что там?
К ним медленно плыло мертвое дерево, замедлилось на мелководье, затем продрейфовало дальше; клубки покрытой пеной травы застряли в его ветвях. Что-то скрывалось на его стволе. Кто-то, сзади тащились конечности. Шай сбросила одеяло и поспешила на берег, скользнула в воду, холод снова схватил ее ноги и заставил дрожать. Она с трудом дошла и схватилась за ветку, вздрогнув, когда боль пронзила все суставы ее правой руки и ребра, пришлось барахтаться, чтобы схватиться левой.
Это был молодой мужчина. Его голова повернулась так, что она не могла видеть лицо, только копну черных волос. Мокрая рубашка задралась, показывая коричневую талию.
– Забавная рыбка, – сказала Корлин, глядя с берега и уперев руки в бока.
– Не хочешь отложить шутки до того времени, пока не поможешь вытащить его на берег?
– Кто он?
– Император ебаных гурков! Откуда мне знать?
– Именно это я и говорю.
– Может, получится спросить его, когда вытащим?
– Возможно будет уже поздно.
– Когда его смоет в море – вот тогда точно будет поздно!
Корлин кисло всосала воздух через зубы, потом шагнула с берега в реку.
– Если он окажется убийцей, это будет на твоей совести.
– Не сомневаюсь, что будет. – Вместе они тяжело втащили дерево и его человеческий груз на берег, сломанные ветки оставляли борозды на гальке. Они стояли, промокшие, живот Шай неприятно касался мокрой рубашки с каждым вдохом.
– Ладно. – Корлин потянулась, чтобы ухватить человека под руки. – Держи нож наготове.
– Мой нож всегда наготове, – сказала Шай.
Ворча и глубоко дыша, Корлин перевернула его на спину, одна нога плюхнулась следом.
– Есть идеи, как выглядит император гурков?
– Лучше накормлен, – проворчала Шай. Он выглядел тощим, жилы на вытянутой шее, острые скулы, на одной уродливый порез.
– Лучше одет, – сказала Корлин. На нем ничего не было, кроме порванных тряпок, в которые он был замотан, и одного ботинка. – И еще постарше. – Ему не могло быть сильно за тридцать, короткая черная борода на щеках, седые пряди в волосах.
– Менее… искренний, – сказала Шай. Это было лучшее слово из тех, что она могла придумать об этом лице. Он выглядел почти умиротворенным, несмотря на порез. Словно только что закрыл глаза, чтобы минуту пофилософствовать.
– За этими искренне выглядящими ублюдками нужно следить особо. – Корлин наклонила его лицо в одну сторону, потом в другую. – Но он симпатичный. Для бродяги. – Она придвинулась ближе, чтобы послушать его дыхание, потом качнулась назад, обдумывая.
– Он жив? – спросила Шай.
– Есть один способ узнать это. – Корлин шлепнула его по лицу, и совсем не мягко.
Когда Темпл открыл глаза, он увидел лишь слепящий свет.
Небеса! Но разве на небе должно быть так больно?
Значит ад.
Но в аду ведь должно быть жарко?
Он чувствовал сильный холод.
Он попытался поднять голову – и решил, что для этого нужно слишком большое усилие. Попытался пошевелить языком – и решил, что это не лучше. Призрачная фигура вплыла в поле зрения, окруженная нимбом сверкающего света, смотреть на нее было больно.
– Бог? – прохрипел Темпл.
Шлепок создал в его голове пустой звук, принес огонь в половину лица и помог всему сфокусироваться.
Не Бог.
Или не в том виде, как Его обычно рисуют.
Это была женщина с бледной кожей. По годам не старая, но Темплу показалось, что годы были те еще. Длинное заостренное лицо, которое выглядело еще длиннее из-за висящих вокруг него рыжих волос, почти бледные мокрые щеки под мятой шляпой в соляных пятнах у тесьмы. Ее рот был подозрительно искривлен, а слабые линии по его краям говорили, что он так кривится часто. На вид она была привычна к тяжелой работе и тяжелым решениям, но на ее узкой переносице было облачко веснушек.
Позади виднелось другое женское лицо. Старше и квадратнее, с короткими волосами, разметанными ветром, и голубыми глазами, которые выглядели так, словно взгляд их разметать ничем не возможно.
Обе женщины были мокрыми. Как и Темпл. Как и галька под ним. Он слышал течение реки, слабее позади, крики людей и скота. Было лишь одно объяснение, пришедшее постепенно, путем неуклюжих исключений.
Он все еще был жив.
Эти две женщины едва ли могли увидеть слабую, водянистую и неубедительную улыбку, которую он смог выдавить в тот миг.
– Привет, – прохрипел он.
– Я Шай, – сказала та, что помоложе.
