– Прошу, прошу вас, друзья мои, присаживайтесь! – Камлинг, владелец, был длинным льстивым ублюдком в костюме, протершемся на локтях. Он имел привычку тянуть шаловливые ручки туда, где они не были желанны, за что уже чуть не заработал от Шай кулаком по морде. Он стряхивал крошки со стола, установленного на кусок древней колонны каким-то творческим плотником.
– Мы стараемся быть нейтральными, но поистине, всякий друг Мэра мой друг!
– Я сяду лицом к двери, – сказал Ламб, передвигая стул.
Камлинг пододвинул другой для Шай.
– И могу я сказать, что вы положительно лучезарны этим утром?
– Сказать ты можешь, но сомневаюсь, что кто-то воспримет твои слова, как подтверждение своих чувств.
Она с трудом уселась, это было непросто, потому что древняя резьба на колонне цеплялась за ее колени.
– Напротив, вы положительно украшение моей скромной столовой.
Она нахмурилась. Пощечину она могла принять нормально, но всему этому подлизыванию она ни на йоту не верила.
– Как насчет того, что ты принесешь еду и прекратишь нести вздор?
Камлинг прочистил горло.
– Конечно. – И ускользнул в толпу.
– Это там Корлин?
Та втиснулась в темный угол, глядя на собравшихся, сжав рот в плотную линию, словно нужно два мужика с киркой и ломом, чтобы вытянуть из нее слово.
– Если ты так говоришь, – сказал Ламб, косясь через комнату. – Мои глаза не те, что прежде.
– Говорю. И Савиан тоже там. Думала, они собирались искать полезные ископаемые?
– Я думал, ты в это не веришь?
– Похоже, я была права.
– Как обычно.
– Клянусь, она меня видела.
– И?
– Она даже не кивнула.
– Может она хотела бы тебя не видеть.
– Желание не сделает меня невидимой. – Шай выскользнула из-за стола, вынужденная обойти здорового лысого ублюдка, который считал, что может махать своей вилкой, пока говорит.
– … некоторые все еще вступают, но меньше, чем мы надеялись. Нельзя сказать точно, сколько еще поднимется. Похоже, Малкова был плохой… – Савиан остановился, увидев, что идет Шай. Между ним и Корлин, под занавешенным окном, еще глубже в тени сидел незнакомец.
– Корлин, – сказала Шай.
– Шай, – сказала Корлин.
– Савиан, – сказала Шай.
Он лишь кивнул.
– Я думала, вы двое копаете?
– Мы отложили это на некоторое время. – Корлин выдержала взгляд Шай. – Возможно, уедем в течение недели. Может позже.
– Множество народу проезжает с той же идеей. Хочешь участок с золотом, но грязь –это лучшее, что сможешь найти в этих холмах.
– Холмы были здесь с тех пор, как великий Эус выкинул демонов из мира, – сказал незнакомец. – Предсказываю, что они простоят следующую неделю. – Он был странным, с выпученными глазами, с длинной запутанной седой бородой и волосами, и такими же длинными бровями. Тем более странно, что Шай видела – у него была пара маленьких птиц, послушных как куклы, клюющих семена из его открытой ладони.
– А вы? – спросила Шай.
– Меня зовут Захарус.
– Как мага?
– В точности.
Глуповато брать имя легендарного волшебника, но тогда пришлось бы сказать то же о назывании женщины в честь неуклюжести в общении.
– Шай Соут. – Она потянулась к его руке и совсем маленькая птичка выскочила из его рукава и клюнула ее за палец, чертовски шокировав и заставив отпрянуть. – И, ээ, там Ламб. Мы прикатили из Близкой Страны в Сообществе с этими двумя. Лицом к лицу с духами, бурями, реками и ужасным количеством тоски. Веселое время, а?
– Обхохочешься, – сказала Корлин, прищурив глаза до голубых щелок. У Шай появилось отчетливое ощущение, что они хотят, чтоб она была где-то в другом месте, и это заставило ее остаться.
– А вы чем занимаетесь, господин Захарус?
– Вращением веков. – У него был след имперского акцента, но странный, хрустящий, как старые бумаги. – Течением судьбы. Расцветом и упадком наций.
– Хороший образ жизни, а?
На его лице мелькнула слабая дикая улыбка, открыв множество острых желтых зубов.
– Нет плохого образа жизни, и нет хорошей смерти.
– Вы правы. Что это за птицы?
– Они приносят мне новости, дружеское общение, песни, когда я в печали и, иногда, материалы для гнезда.
– У вас есть гнездо?
– Нет, но они думают, что должно быть.
– Конечно. – Старик был безумен, как гриб, но она сомневалась, что такой практичный народ, как Корлин и Савиан, стал бы тратить время на него, если б это был конец истории. Было что-то, сбивающее с толку, в том, как пялились эти птицы, склонив голову, не мигая, словно они держали ее за полную идиотку.
Она подумала, что старик разделяет их мнение.
– Что привело тебя сюда, Шай Соут?
– Ищу двух детей, похищенных с нашей фермы.
– Удачно? – спросила Корлин.
– Шесть дней я брожу вверх-вниз по улице на стороне Мэра, спрашивая каждую пару ушей, но дети здесь не главная достопримечательность, и никто не видел и волоса от них. Или они мне не говорят. Когда я говорю имя Грега Кантлисс, они затыкаются, словно я наложила заклинание тишины.
– Заклинания тишины трудно ткать, – задумчиво сказал Захарус, хмурясь на пустой угол. – Так много переменных. – Снаружи раздался хлопок, голубь сунул голову через занавески, и трескуче проворковал. – Она говорит, они в горах.
– Кто?
