– Существование Леннарта Камлинга, это один из сильнейших аргументов из тех, что я видел, в пользу того, что Бога нет, – проворчал Папа Ринг, глядя, как хозяин уходит. Его стул несчастно хрустнул, когда он откинулся назад, и его добродушие вернулось. – Итак, как вы находите Криз?
– Грязный во всех смыслах. – Шай оттолкнула бекон, положила вилку и тарелку тоже оттолкнула. Она решила, что между ней и этим беконом не может быть слишком большой дистанции. Она позволила руке упасть вниз, где, так случилось, та улеглась прямо на рукоять ножа. Представьте себе.
– Грязный, как нам нравится. Вы встречались с Мэром?
– Я не знаю, – сказала Шай, – мы встречались?
– Я знаю, что встречались.
– Зачем тогда спрашиваешь?
– Слежу за манерами, уж какие они есть. Хотя я не обманываю себя, что они так же хороши, как и её. У нее есть манеры, у нашего Мэра, а? – И Ринг мягко потер ладонью полированное дерево стола. – Гладкие, как зеркало. Когда она говорит, чувствуешь себя завернутым в одеяло с гусиным пухом, так ведь? Достойнейшие люди здесь вокруг, и они склоняются к ее орбите. Эти манеры. Это отношение. Достойный народ хавает эту херню. Но давайте не будем притворяться, что вы двое из достойных, а?
– Может, мы стремимся стать достойнее, – сказала Шай.
– Я весь за стремление, – сказал Ринг. – Видит Бог, я пришел сюда ни с чем. Но Мэр не будет помогать вам стать лучше.
– А ты будешь?
Ринг хихикнул, глубоко и довольно, как добрый дядюшка. – Нет-нет-нет. Но по крайней мере я буду честен на этот счет.
– Ты будешь честен на счет своей нечестности?
– Я никогда не заявлял, что буду делать что-то, кроме как продавать народу то, чего они хотят, и не судить их за их желания. Думаю, Мэр создала у вас впечатление, что я тот еще ублюдок.
– Впечатление мы можем составить сами, – сказала Шай.
Ринг ухмыльнулся ей.
– Ты быстрая, не так ли?
– Стараюсь не оставлять тебя сзади.
– Она всегда ведет все разговоры?
– В подавляющем большинстве, – сказал Ламб, половиной рта.
– Полагаю, он ждет чего-то стоящего, на что можно ответить, – сказала Шай.
Ринг продолжал ухмыляться.
– Что ж, весьма разумное поведение. Вы выглядите разумными ребятами.
Ламб пожал плечами.
– Ты еще нас по-настоящему не знаешь.
– Это та самая причина, по которой я здесь. Узнать вас лучше. И может быть просто предложить некий дружеский совет.
– Я становлюсь староват для советов, – сказал Ламб. – Даже дружеских.
– Ты и для ссор становишься староват, но я слышал историю, что ты возможно втягиваешь себя в некое дело с голыми кулаками, которое намечается у нас в Кризе.
Ламб снова пожал плечами.
– Я дрался раз или два в юности.
– Я вижу, – сказал Ринг, глядя на избитое лицо Ламба, – но даже будучи ярым поклонником искусства драки, я бы предпочел, чтобы этот бой вовсе не состоялся.
– Беспокоишься, что твой человек может проиграть? – спросила Шай.
У Шай совсем не получилось стащить с Ринга его ухмылку.
– Не особо. Мой человек знаменит в победах над многими знаменитыми людьми, и побеждал их круто. Но факт в том, что я бы предпочел дать Мэру собраться мило и тихо. Не поймите меня неправильно, я не прочь посмотреть, как прольется немного крови. Но когда крови слишком много, это ужасно плохо для бизнеса. А у меня есть планы на это место. Хорошие планы… Но вам на это наплевать, не так ли?
– У всех есть планы, – сказала Шай, – и все думают, что они хорошие. Но когда один набор хороших планов сплетается с другим, все летит под откос.
– Тогда просто ответьте мне, и если ответ "да", я оставлю вас наслаждаться этим говенным завтраком с миром. Вы уже ответили Мэру твердое "да", или я все еще могу дать лучшее предложение? – Взгляд Ринга двигался между ними, ни один не заговорил, и он принял это за одобрение, а может это оно и было.
– Возможно, у меня нет манер, но я всегда желаю договориться. Просто скажите мне, что она вам обещала.
Ламб впервые посмотрел на него.
– Грегу Кантлисса.
Шай тщательно следила за ним, и увидела, как от этого имени его улыбка пропала.
– Значит, ты его знаешь? – спросила она.
– Он работает на меня. Работал, какое-то время.
– Он работал на тебя, когда сжег мою ферму, убил моего друга и украл у меня двух детей? – спросил Ламб.
Ринг откинулся назад, теребя челюсть, слегка нахмурясь.
– Серьезное обвинение. Кража детей. Могу сказать, что я бы в таком участия принимать не стал.
– Даже так, похоже, что принял, – сказала Шай.
– Лишь ваше слово за это. Что бы за человеком я был, если б сдавал своих людей лишь на основании того, что вы так сказали?
– Мне абсолютно похуй, что ты за человек, – прорычал Ламб, сжав побелевшими пальцами столовый нож; люди Ринга беспокойно зашевелились, и Шай увидела, как Савиан настороженно приподнимается, но Ламб не обратил на это внимания. – Отдай мне Кантлисса, и мы закончим. Встань у меня на пути, и будут проблемы.
И он нахмурился, увидев, что согнул нож об стол под прямым углом.
Ринг кротко поднял брови.
– Ты очень самоуверен. С учетом того, что о тебе никто не слышал.
– Я раньше через это проходил. Имею понятие, как такое заканчивается.
– Мой человек не согнутый нож.
– Он будет.
