– То проклятое отступление. – Коска погрузился в борьбу с собственными неудачами, которых тоже хватало. – Тот проклятый снег. Тот ублюдочный предатель Черный Кальдер. Сколько достойных людей мы потеряли, правда, Темпл? Таких как… Имена я позабыл, но и так понятно. – Он обернулся и сердито бросил через плечо: – Когда вы говорили о форте, я ожидал увидеть что-то… более надежное.
На самом деле главное сооружение Бикона представляло собой большую бревенчатую хижину на полтора этажа, разделенную на комнаты звериными шкурами, с прочной дверью и узкими окнами, с выходом на ныне сломанную сторожевую башню на одном углу и множеством сквозняков.
– В Дальней Стране мы нетребовательны, – пожал плечами Даб Свит. – Воткнешь рядом три палки, вот тебе и форт.
– Думаю, мы должны радоваться любому убежищу, которое доступно. Еще одна ночь под открытым небом, и вам пришлось бы дожидаться весны, чтобы меня разморозить. Как я тоскую по прекрасным башням Виссерина! Пьянящие ночные ароматы у реки! А знаете ли вы, Суорбрек, что однажды я владел этим городом?
– Кажется, вы уже упоминали об этом, – вздрогнул писатель.
– Никомо Коска! Великий герцог Виссерина! – Старик прервался, чтобы сделать глоток из фляги. – Я должен вернуть его! Мои башни, мой дворец, мою славу. Я часто испытывал разочарование, это правда. Мое прошлое – переплетение, как бы выразиться, рубцов и шрамов. Но ведь все еще впереди, не правда ли?
– Конечно! – Суорбрек фальшиво хихикнул. – Впереди у вас долгие годы успеха, я уверен!
– Есть немного времени, чтобы поправить дела… – Коска увлеченно рассматривал кисти рук и, содрогаясь, пошевелил узловатыми пальцами. – Знаете, Суорбрек, обычно я поражал всех искусством метания ножей. Мог с двадцати шагов попасть в муху. А теперь? – Он оглушительно фыркнул. – Теперь я ее и разглядеть с двадцати шагов не могу в ясный день. Это наибольшее предательство из всех возможных. Предательство собственной плоти. Проживешь достаточно долго и увидишь, как она тебе отказывает…
Очередной порыв сквозняка возвестил о прибытии сержанта Балагура. Его толстый нос и прижатые к черепу уши слегка порозовели, но больше ничего не указывало, что он страдает от холода. Казалось, жара, солнце или ураган ему безразличны.
– В лагерь подтянулись последние из отставших, – доложил он.
– Прихлебатели, ползут за нами, как опарыши за падалью. – Брачио налил себе выпивки.
– Не уверен, что сравнение нашего благородного сообщества с гниющим трупом – правомерно, – возразил Коска.
– Насколько бы метким оно ни было, – прошептал Темпл.
– Кто смог доехать сюда?
– Девятнадцать шлюх и четыре сутенера, – сказал Балагур.
– Они найдут дело, – кивнул Коска.
– Двадцать два погонщика и грузчика, включая калеку Хеджеса, который продолжает утверждать, что должен с вами говорить.
– Всем я нужен! Как будто я – праздничный пирог со смородиной!
– Тринадцать мелких торговцев, разносчики и ремесленники, шестеро из которых жалуются, что их обобрал кто-то из Роты…
– Я угодил в общество нечистых на руку людей! А когда-то был великим герцогом. Еще одно разочарование.
– …два кузнеца, барышник, меховщик, цирюльник, который утверждает, что ему знакомо ремесло хирурга. Парочка прачек, виноторговец, но без товара. Навыки и умения еще семнадцати человек установить не удалось.
– Бродяги и бездельники, мечтающие разжиреть на крохах с моего стола! Неужели ни в ком не осталось чести, правда, Темпл?
– Слишком мало, – ответил Темпл, ведь и его собственный запас был позорно мал.
– А фургон… – Коска придвинулся вплотную к сержанту и после очередного глотка из фляги довольно внятно прошептал: – Фургон Наставника Пайка прибыл?
– Так точно, – ответил Балагур.
– Выставьте охрану.
– И все-таки, что там прячут? – спросил Брачио, прочищая ногтем закисший глаз.
– Если я поделюсь знаниями, то он перестанет быть фургоном-загадкой, а станет… обычным фургоном. Думаю, мы все согласимся, что исчезнет всяческая таинственность.
– А где эти помои будут отогреваться? – решительно спросил Джубаир. – Наши бойцы едва поместятся в доме.
– А как там курганы? – поинтересовался Старик.
– Пусты, – ответил Свит. – Разграблены много веков назад.
– Вот там пускай и греются, как могут. Какова шутка, правда, Темпл? Герои былых времен изгнаны из гробниц современными шлюхами!
– Я потрясен до глубины души, – пробормотал стряпчий, содрогаясь от одной мысли о гробовом холоде внутри курганов, не говоря уже о том, чтобы трахаться там.
– Не буду мешать вам, генерал, – встрял Даб Свит. – Я, пожалуй, пойду готовиться.
– Конечно! Слава, она, как хлеб, со временем теряет свежесть! Это Фаранс сказал или Столикус? И каков ваш план?
– Я надеюсь, что их разведчик помчится домой и сообщит своим друзьям-драконам, что здесь не больше двадцати человек.
– Лучший противник – удивленный и обманутый! Все-таки это Фаранс… Или Байеловельд? – Коска бросил на Суорбрека, который увлекся своей записной книжкой, испепеляюще-презрительный взгляд. – Все писатели похожи друг на друга… Так что ты говорил?
