– Мы преодолели долгий путь. – Лэмб осторожно поставил свой стакан на стол, хотя Шай и заметила в нем признаки беспокойства. Например, побелевшие от напряжения суставы пальцев. – Я ценю ваше гостеприимство, но не настроен страдать херней. Где Кантлисс?
– У меня тоже редко бывает настроение, чтобы страдать херней, – грубое слово в устах Мэра казалось жестким вдвойне, но она выдержала взгляд Лэмба не как человек с утонченными манерами, а как человек, на которого не надавишь вот так запросто. – Кантлисс появится в городе через сорок три дня.
Шай никогда не впадала в отчаяние. Мгновение ей понадобилось, чтобы поразмыслить, трогая языком щель между зубами, о несправедливости, которая свалилась на ее задницу, потом перешла к действию.
– Что это за волшебное число – сорок три дня?
– К тому времени противостояние в Кризе достигнет высшей точки.
– А мне показалось, оно уже достигло. – Шай кивнула на окно, через которое прорывались приглушенные звуки городского безумия.
– Не в этот раз, – сказала Мэр, протягивая бутылку.
– А почему бы и нет? – согласилась Шай.
Лэмб со Свитом тоже не отказывались.
Вообще, в Кризе отказываться от глотка спиртного – то же самое, что отказываться от глотка воздуха. Особенно когда выпивка очень даже недурна, а воздух – хуже дерьма.
– Восемь лет мы глядим друг на друга через улицу. Я и Папаша Кольцо. – Мэр проплыла по комнате к окну, глядя на шумную потасовку внизу. Ее походка казалась такой плавной и ровной, что возникал вопрос: не приделала ли она к ногам колеса? – Когда мы пришли сюда, то ничего этого не было – только старая долина. Ну, двадцать жалких лачуг среди развалин, где зимовали трапперы.
– Думаю, вы произвели на них впечатление, – хихикнул Свит.
– Они привыкли ко мне очень быстро. Восемь лет вокруг нас рос город. Мы пережили чуму, четыре набега духолюдов, еще два – разбойников, опять чуму, а после большого пожара восстановили все и даже еще лучше. Так что мы оказались подготовленными к тому, что будет найдено золото и люди хлынут в Криз. Восемь лет мы смотрели друг на друга через улицу, скалили зубы, и вот наконец-то дело подошло почти к войне.
– Вы достигли предела? – спросила Шай.
– Вражда наша плохо сказывается на заработках. Мы решили уладить дело согласно правилам рудокопов, которые действуют здесь в настоящее время, и, уверяю вас, люди относятся к ним очень серьезно. Мы исходили из предположения, что город – это участок, на который заявляют права двое старателей. Победитель получает все.
– Победитель чего? – спросил Лэмб.
– Поединка. Это не мой выбор, а предложение Папаши Кольца. Поединок. Боец против бойца. Без правил. На арене, расположенной в древнем театре.
– Бой на арене, – пробормотал Лэмб. – До смерти, я полагаю?
– Скорее, да, чем нет. Такие поединки обычно заканчиваются смертью. Даб Свит рассказал мне, что у вас, возможно, есть определенный опыт в подобных делах.
Северянин глянул на Свита, потом на Шай и, когда повернулся к Мэру, проворчал:
– Есть немножко.
Было время, когда Шай хохотала бы до упаду, услыхав о том, что Лэмб имеет отношение к поединкам до смерти. Но сейчас это нисколько не казалось забавным.
– Мне кажется, – Свит хихикнул и поставил стакан на стол. – Мне кажется, здесь мы можем не темнить, а?
– О чем это ты? – удивилась Шай.
– О Лэмбе, – ответил Свит. – Вот о чем. Знаешь, кого называют волком в овечьей шкуре?
Лэмб оглянулся на него.
– Знаешь, мне кажется, я знаю, куда ты можешь засунуть свое мнение.
– Волк! – Старый разведчик погрозил пальцем и при этом выглядел довольным донельзя. – Это безумное предположение возникло, когда я наблюдал, как девятипалый северянин убил к чертям собачьим двоих разбойников в Эверстоке. Когда я увидел, как ты раздавил Санджида, словно козявку, подозрение переросло в уверенность. Признаюсь честно, именно это я имел в виду, когда говорил, что ты и Мэр можете оказаться полезными друг другу…
– Ах, ты умный маленький говнюк. – Проворчал Лэмб. Глаза его разгорелись, жилы на могучей шее вздулись. – Советую в следующий раз осторожнее срывать маски, ублюдок. Тебе может не понравиться то, что под ними!
Свит вздрогнул. И Шай вздрогнула. Уютная комната внезапно напомнила бойцовую яму – место, очень опасное для беседы. Только Мэр улыбнулась, как будто все это – не более чем шутки старых друзей, мягко взяла дрожащую руку Лэмба и вложила ему в пальцы стакан с выпивкой.
– Папаша Кольцо нашел человека, который будет драться за него, – продолжала она, как всегда спокойно. – Северянин по кличке Золотой.
– Глама Золотой? – Лэмб откинулся на спинку стула, будто стеснялся своей вспышки.
– Я слышала это имя, – произнесла Шай. – Слышала, что только дурак может поставить против него на поединке.
– Все зависит от того, кто выйдет против него. Ни один из моих людей в подметки ему не годится, но вы… – Она наклонилась вперед, источая сладкий аромат духов, редких, как золото, среди ядреных запахов Криза. Даже у Шай вспотела шея. – Ну, исходя из того, что я слышала от Свита. Вы – лучший.
В прежние времена и над этими словами Шай смеялась бы до упада. Сейчас она даже не улыбнулась.
