Ох, как четко же сейчас я все вижу! Несмотря на пелену из слез и обычное человеческое зрение. Да со мной играли с самого начала! Я-то думала, что и режиссер, и сценарист спектакля «Враг у моих ног или испытание для красной ведьмы». А оказалось, что всего лишь исполнительница одной из главных ролей. Правильно я задавалась всеми этими вопросами, правильно. Но я оказалось все же дурочкой, страшный роковой диагноз только что подтвердился.
Но самое страшное, что при мысли о том, что я вырву сердце этого колдуна, свое собственное болезненно сжимается. Пора признать очевидное. Неважно, любит ли он меня. Но я его полюбила. Вопреки всему. И теперь я понимала, как должна была чувствовать себя моя жертва.
Будто почувствовав мой взгляд, Максим обернулся и четко посмотрел на пушистую шерстку, принадлежащую мне. Секундное замешательство в еще искрящихся искренней радостью глазах, и он сбросил вызов.
— Василиса… — с горькими оправдательными нотами позвал он меня. Зеленый взгляд выжигал на мне рану, которая, наверное, никогда не заживет, неотрывно следил за мной. И невольно я попятилась назад. Но он тут же сделал осторожный шаг ко мне.
Нет. Если взгляд я выдержала, то не значит, что справлюсь с его прикосновениями. С его словами, которыми он щедро начнет меня заливать, пытаясь исправить ситуацию. А ведь я вполне могу поверить. Но нет. Я больше этого не допущу.
Плевать на испытание, плевать на «рубиновое сердце». Но я не покажу колдуну всей правды. Он никогда не узнает, насколько сделал мне больно.
Стрелка спидометра стремительно поднималась. Только ведьмин взор помогал аккуратно объезжать все неровности на дороге при такой запредельной скорости и застилающих глаза слез.
Я чувствовала себя не просто обманутой, а разбитой вдребезги. Что-то внутри меня вот-вот разорвется.
Терпеть было невыносимо, меня опять накрыло волной карминового потока и, чтобы сдержать дрожь в руках, пришлось с силой сжать руль. Вцепилась в него со всей обидой и злостью, будто он в чем-то виноват, так, что даже костяшки пальцев побелели.
Этот приход оказался сильнее предыдущих, и контроль над машиной постепенно ускользал.
Кажется, лучше остановиться.
Проехала я довольно много и не ощущала за собой погони. Свернула на грунтовую дорогу, ведущую в лес, наконец, отпустила руль, позволив напряжению взять верх. Меня колотило так, что того и гляди машина затрясется вместе со мной.
Что-то странное происходило со мной, боль в груди становилось нестерпимой, и я горела изнутри. Задыхалась и горела.
Может, это от того, что я слишком долго не могла пройти испытание? Тело не выдержало? А если я умру от этого?
Набрала Лидии.
— Василиса, — голос прабабушки был обеспокоен.
— Баб, — еле пробормотала я. — Кажется… я умираю.
— Что случилось?
— Я никогда не разобью его сердце, — выдавила я слова, прерывисто дыша.
Горько рассмеялась, поняв весь смысл сказанного. Мне не нужно себя проверять — я отчетливо осознала, что не могу причинить ему боль, готова убить за него и не в силах забрать его сердце, растерзать его душу, чтобы выпустить энергию, так необходимую мне для постоянного доступа к потоку.
— Он тебя любит? — уточнила Лидия, стараясь скрыть волнение.
— Я не уверена, но он обманул меня, баб, — сквозь всхлипы обиды и горечь правды на губах отвечаю ей. — Не думаю, что у меня вышло.
— Ты в порядке?
— Нет, — прошептала я. Мне даже показалось, я слышу треск внутри себя. Что-то внутри меня рвалось наружу.
— Василиса, — голос Лидии изменился. — Что именно ты чувствуешь?
— Меня накрыло огромным количеством карминового потока, такого еще никогда не было, я больше не могу. Почему мне никто не сказал, что любить так больно?! — силы последние, но мне их не жалко было потратить на крик. Зачем их жалеть, если я умираю.
— Василиса, ты должна кое-что узнать… — начала быстро говорить Лидия, но я ее уже не слышала.
Глаза застилала красная пелена. А в голове крутились мысли совсем не о прожитой жизни. А о том, чего уже не случится. Я так мечтала о любви. О человеческом женском счастье. Но кто бы мог подумать, что, пытаясь влюбить в себя Максима, я влюблюсь сама. И уж тем более никто не говорил, что предательство любимого человека причиняет такую невыносимую боль. Предательство.
Сквозь красный туман, застилающий мои глаза, я все еще была при ведьмином взоре, и сделала то, чего никогда не собиралась делать. Я заглянула в свою душу.
Моя душа — большой карминовый сгусток, окруженный розовым огнем. Люблю. И так это знала. Но происходило нечто необычное.
Розовые всполохи как кинжалы пронзали мою душу, от чего мне и было так больно, и сгустки потока вырывались наружу. Любовь будто душила.
Я больше не могла на это смотреть и чувствовать. Я поняла, что со мной происходит.
Предательство, в конце концов, разбило сердце. Да только сделала это не я, а он. Он сделал со мной то, что я должна была сделать с ним.
— Вот так ирония, — пробормотала я вслух, горько усмехнувшись.
Но было мне совсем не смешно — мне захотелось умереть.
