— Не суди о том, чего не можешь постигнуть, Рэна. Снежи — творец, а для творца каждый глубокий и острый опыт бесконечно ценен. Когда-нибудь он обязательно поблагодарит — если повзрослеет. Но мы уклонились от темы. Торжественно обещаю тебе, что сегодня и близко не будет ничего похожего на Розовый Лес. Нынешний коктейль я сориентирую не на страхи.
— А на что?
Брат неопределенно пожал плечами.
— Увидишь.
— А главное, ты увидишь? Экспериментатор на живых людях.
— Чья это фраза: "Ангелы умеют летать, потому что мыслят себя легко"?.. Ангелам хорошо: никто ни грузит их с рождения — ни догмами, ни страхами, ни тоской. Порхают себе. А вот ты, сестренка, летать не умеешь. Даже плавать не умеешь: ни рыба, ни птица.
— Плаваю я отлично.
— Вот и проверим! А чтобы ты совсем расслабилась, прими к сведению, что у квартета сегодня вечером найдутся дела поважнее, чем сидение в четырех стенах. Так что, нам с тобой никто не помешает.
— И куда же ты их ушлешь?
Но он испарился, не ответив.
Рин и впрямь после ужина разогнал всех и велел мне принять душ, уложить волосы и одеться красиво и празднично. Первый психоделический опыт, объяснил брат, как потеря девственности — случается раз в жизни. (Про Розовый Лес он то ли забыл, то ли счел это качественно иным событием.) Я попыталась еще раз отговорить от этой глупой и вредной затеи, но наткнулась на такой яростный взгляд, что, поперхнувшись, отправилась от греха подальше мыться, одеваться и прихорашиваться.
Наступил час "Х". Я сидела, где было велено — в студии, на малиновом ковре, в новом зеленом платье, которое нещадно жало в бедрах. Чтобы справиться с нервной икотой, вела мысленный диалог — пока Рин химичил на кухне.
"Ну что ты так трясешься? Половина людей в мире хотя бы раз пробовали наркотики, и ничего, живы".
"Ага. Только препараты им изготовлял не мой сумасшедший братец. Кто его знает, что он там намешал?"
"Но ведь его коктейли пили и Снежи, и Ханаан, и Маленький Человек — и с ними все в порядке".
"Они и без того сдвинутые! В их мозгах ломать уже нечего".
"Если все так плохо, зачем согласилась?"
"У меня не было выбора. Выгнали бы из дому, пинками". (Всегда приятно поныть, хотя бы самой себе.)
"Не выгнал бы. Этот дом такой же твой, как и его".
"Черта с два его бы это остановило! Рин вполне может сделать мою жизнь здесь настолько невыносимой, что я сама уйду. Сбегу, как сбежали бедные папа с мамой".
"Бедные папа с мамой сбежали до его приезда".
"В предвкушении!"
"Да ладно! И папа с мамой не бедные, и к тебе он относится по-другому. Он не станет…"
Диалог прервал своим появлением Рин. В руках он держал поднос с двумя стаканами, наполненными шипучей прозрачной жидкостью. Ловко захлопнув ногой дверь, брат приземлился напротив меня.
— Это твой, — мне протянули один из стаканов.
Я придирчиво понюхала напиток. Угадывался лишь слабый аромат цитруса, и только.
— Из чего состоит коктейльчик?
— Лучше тебе не знать.
— И все же?..
— ЛСД, вытяжка из сальвии, немного бутерата и еще по мелочи — вплоть до апельсиновых корок. Мой собственный рецепт. Пропорции подобраны таким образом, что вещества не соперничают, а отлично ладят и дополняют друг друга.
— Ты тоже будешь?
— Конечно, — он добродушно рассмеялся. — Разве я могу оставить свою меленькую сестренку?
Про эпизод с лесом кошмаров я решила не напоминать.
— Только ты первый!
Рин залпом осушил свой сосуд.
— Ну вот, как видишь, не умер! Твоя очередь.
Помедлив, я повторила его жест, мысленно попрощавшись с рассудком. Затем замерла и почти не дышала. Шло время, но ничего не происходило. Я недоуменно воззрилась на брата.
— Ну, и?..
— А ты что думала — небеса в то же мгновение рухнут тебе на голову? Расслабься и жди, а еще лучше — ляг.
Я покорно вытянулась на мягком ковре. Перед глазами оказался длинный розоватый клык сражающегося с тигром барса. Минута шла за минутой, а эффекта не ощущалось. Я совсем уже собралась сесть и поведать Рину, что химик из него никудышный, либо организм у меня железобетонный, но с удивлением обнаружила, что не могу подняться. Тело словно вклеилось в пол, втекло в него сквозь плетение ковра.
Закрыв глаза, я отдалась ощущениям. Восприятие самой себя дивно менялось. Каждая клеточка тела зажила своей отдельной жизнью. Они хаотически перемещались, собирались в группы, разбегались, вновь сливались в одно целое. Кожа перестала их сдерживать, быть оболочкой, и тоже распалась на массу летучих частиц.
