Какой-то пьяница слева от меня прокричал то же самое, его испитое лицо расплылось в широкой улыбке – шутка про Филадельфию, как видно, пришлась ему по вкусу. Подхватили ее и другие – в основном чтобы позлить Буша.
Видно было, как лихорадочно забегали под черной полоской прямых бровей его маленькие глазки.
В этот момент мощный удар Купера пришелся ему прямо в челюсть.
Айк Буш рухнул к ногам судьи.
Судья за две секунды успел досчитать до пяти, но тут грянул гонг.
Я посмотрел на Дину Брэнд и засмеялся. А что мне еще оставалось? Она тоже взглянула на меня, но не засмеялась. В эту минуту она была похожа на чахоточного Дэна Рольфа, только гораздо злее.
Секунданты оттащили Буша в угол и стали его растирать – без особого, впрочем, усердия. Он открыл глаза и опустил голову. Грянул гонг.
Подтянув трусы, Крошка Купер поплелся на середину ринга. Буш подпустил его поближе, а затем рванулся навстречу.
Левая перчатка Буша скользнула куда-то вниз, на мгновение исчезла, и Купер вдруг сказал «ух» и, скрючившись, подался назад – удар пришелся прямо ему в живот.
Ударом правой в челюсть Буш заставил его распрямиться, а затем его левая перчатка опять скользнула вниз. Купер снова сказал «ух» и еле устоял на ногах.
Буш еще пару раз стукнул его по голове, поднял правую перчатку, обводящим ударом левой заставил его раскрыться и, выбросив правую руку, нанес ему сокрушительный удар в челюсть.
Звук удара разнесся по всему залу.
Купер рухнул, дернулся и замер. До десяти судья ухитрился считать целых полминуты. Впрочем, он мог бы считать и полчаса. Крошка Купер был в нокауте.
Досчитав наконец до десяти, судья нехотя поднял руку Буша. Вид у обоих был невеселый.
Вдруг что-то сверкнуло в воздухе. Сверху, над головой зрителей, просвистела пущенная с одного из балкончиков какая-то серебряная стрелка.
Раздался женский крик.
Стрелка спикировала на ринг, издав глухой и в то же время какой-то резкий звук.
Айк Буш опустил поднятую судьей руку и ничком повалился на Крошку Купера. Из шеи у него торчала черная рукоятка ножа.
Выйдя через полчаса из зала, я увидел Дину Брэнд, она сидела за рулем маленького голубого «мармона» и беседовала со стоявшим возле машины Максом Тейлером.
Квадратная челюсть Дины выдавалась вперед, а углы большого красного рта опустились и заострились.
У Сиплого вид был не лучше. Его смазливое личико пожелтело и застыло, а губы были тоньше бумаги.
Семейная сцена, одно слово! Я бы не стал им мешать, если бы Дина сама не увидела меня.
– Господи, сколько же можно ждать! – окликнула она меня.
Я подошел к машине. Взгляд, которым окинул меня Тейлер, не сулил мне ничего хорошего.
– Вчера я советовал тебе возвращаться во Фриско, – проговорил он шепотом, от которого стыла в жилах кровь, – а сегодня приказываю.
– Спасибо за заботу, – сказал я, садясь в машину рядом с Диной.
– Ты подводишь меня уже не в первый раз, – сказал ей Сиплый, когда она стала заводить мотор. – Но в последний.
Машина тронулась, Дина повернула голову и пропела:
– Катись, любимый, к дьяволу!
Вскоре мы въехали в город.
– Буш мертв? – спросила она, сворачивая на Бродвей.
– Мертвей не бывает. Когда его перевернули на спину, оказалось, что острие ножа торчит спереди.
– Сам виноват: не надо было их надувать. Давай где-нибудь перекусим. Я выиграла больше тысячи, и если победа Буша моего дружка не устраивает, тем хуже для него. А ты в выигрыше?
– Я не играл. Макс, стало быть, недоволен?
– Не играл?! – удивилась она. – Каким же надо быть дураком, чтобы заранее знать результат и не играть! Первый раз такое слышу!
– Я не знал наверняка, что бой заделан. Значит, Макс недоволен?
– Не то слово. Он проиграл кучу денег. А теперь злится, что я в последний момент передумала и поставила на победителя. – Она резко затормозила перед китайским ресторанчиком. – Плевать я хотела на этого коротышку! А еще игрок называется!
От слез у нее заблестели глаза. Когда мы выходили из машины, она достала носовой платок и приложила его к лицу.
– Господи! Как есть хочется! – воскликнула она и потащила меня в ресторан. – Ты меня угостишь «чоуменем»? Целую тонну съем!
Тонну она не съела, но со своей огромной порцией, а заодно и с половиной моей расправилась без труда. Поужинав, мы сели в «мармон» и поехали к ней.
Дэн Рольф был в столовой. Перед ним на столе стояли стакан с водой и какая-то коричневая бутылка без этикетки. Он неподвижно сидел и пялился на бутылку. В комнате пахло опиумом.
Скинув шубу, которая тут же съехала со стула на пол, и нетерпеливо щелкнув пальцами, Дина Брэнд окликнула чахоточного:
– Деньги получил?
Не отрывая взгляда от бутылки, Рольф достал из внутреннего кармана пиджака пачку кредиток и швырнул ее на стол. Девушка схватила деньги, дважды их пересчитала, облизнула губы и сунула пачку в сумочку.
Затем Дина вышла на кухню и стала колоть лед. Я сел и закурил. Рольф тупо смотрел на бутылку. Говорить нам, как всегда, было не о чем. Девушка вернулась с бутылкой джина, лимонным соком, минеральной водой и льдом.
Мы выпили.
