– Не хочет, а хотел, – поправил меня Сиплый, когда мы сели за стол. – Делать тебе больше нечего.
Тут я произнес целую речь:
– Видишь ли, мне не нравится, как Бесвилл со мной обошелся, а сейчас я могу взять реванш. Насколько я понимаю, ты опять вернулся в шайку, снова ходишь с ними в обнимку, все обиды побоку, верно? Ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Было время, когда и я хотел того же. Если бы меня оставили в покое, я, быть может, ехал бы сейчас назад, в Сан-Франциско. Но меня в покое не оставляют. Взять хотя бы толстяка Нунена. За два дня он дважды пытался меня прикончить. Не слишком ли часто? А теперь настала моя очередь за ним поохотиться, и в этом удовольствии я себе отказать не могу. Пришло время собирать бесвиллскую жатву. Этим-то я и займусь.
– Если останешься жив, – заметил Сиплый.
– Естественно, – согласился я. – Сегодня утром, например, я вычитал в газете, что какой-то парень ел в постели эклер с шоколадным кремом, подавился и помер.
– Хорошая история, – вставила Дина Брэнд, развалившись в кресле, – только в сегодняшней газете ничего такого нет.
Она закурила и швырнула спичку за диван. Чахоточный собрал разбросанные по столу карты и стал их бесцельно мешать.
– Уилсон хочет, чтобы ты взял себе эти десять тысяч, – нахмурившись, сказал Тейлер. – Чего ты упрямишься?
– Склочный у меня нрав, вот беда, – сказал я. – Терпеть не могу, когда людей убивают.
– Смотри, сыграешь в ящик. Я-то против тебя ничего не имею. Ты Нунена от меня отвадил. Поэтому и говорю: плюнь и возвращайся во Фриско…
– И я против тебя ничего не имею, – сказал я. – Поэтому и говорю: порви с ними. Один раз они уже тебя обманули. И еще обманут. И потом: они плохо кончат. Выходи из игры, пока не поздно.
– За меня не бойся, – сказал он. – Я себя в обиду не дам.
– Охотно верю. Но ведь ты же сам знаешь: долго они все равно не протянут. Ты уже сливки снял – пора и когти рвать.
– Парень ты не промах, не спорю, – сказал он, покачав своей маленькой черной головкой. – Но и тебе не удастся расколоть этот орешек. Он тебе не по зубам. Если бы я считал, что это тебе по силам, я бы перешел на твою сторону. Сам знаешь, как я отношусь к Нунену. Но тебе их не одолеть. Никогда. Отступись!
– Ни за что. Вколочу в это дело все десять тысяч папаши Элихью до последнего цента.
– Говорила же я тебе, – зевнув, сказала Сиплому Дина Брэнд, – если уж он что-то вбил себе в голову, его не переубедишь. Эй, Дэн, у нас что-нибудь выпить найдется?
Чахоточный встал из-за стола и вышел из комнаты.
– Дело твое. – Тейлер пожал плечами. – Не мне тебя учить. Завтра вечером на бокс собираешься?
Я ответил, что собираюсь. Вошел Дэн Рольф с джином и стаканами. Мы выпили. Разговор зашел о боксе. О моей схватке с Бесвиллом больше никто не упоминал. По-видимому, Сиплый просто умыл руки, но мое упрямство его не разозлило. Он даже дал мне совет: если я пойду на бокс, поставить на Малыша Купера, который должен выиграть у Айка Буша нокаутом в шестом раунде. Тейлер явно что-то знал, и его прогноз ничуть не удивил Дину и Рольфа.
Ушел я в начале двенадцатого и добрался до отеля без всяких происшествий.
Утром, когда я проснулся, меня посетила гениальная идея. Ведь в Берсвилле всего сорок тысяч жителей, и слухи наверняка расходятся моментально. В десять утра я взялся за дело.
Я ходил по бильярдным, табачным магазинам, барам, закусочным, останавливался на перекрестках. Стоило мне увидеть одного-двух шатающихся без дела берсвиллцев, как я подходил и говорил примерно следующее:
– Спичек не найдется?.. Благодарю… Сегодня на бокс идешь?.. Буш, говорят, сольет в шестом раунде… Мне Сиплый рассказывал – он зря говорить не будет… Еще бы, конечно, жулики, все до одного…
Люди любят секреты, а все, связанное с именем Тейлера, носило в Берсвилле налет секретности. Слухи распространялись с невероятной быстротой. Многие из тех, кому я сообщил прогноз Сиплого, спешили передать его дальше – главным образом чтобы продемонстрировать свою осведомленность.
Еще утром шансы Айка Буша на победу считались более предпочтительными, некоторые полагали даже, что он победит нокаутом. Но уже к двум часам дня ситуация изменилась: сначала шансы боксеров выравнялись, а к половине третьего Крошка Купер стал фаворитом, ставки на него принимались два к одному.
Напоследок я зашел в закусочную и, уписывая сандвич с жареной говядиной, поделился своим прогнозом с буфетчиком и несколькими постояльцами.
Когда я вышел, на улице меня ждал какой-то тип с кривыми ногами и острой, отвисшей, как у борова, челюстью. Он кивнул и пошел рядом, грызя зубочистку и косясь на меня. Когда мы дошли до перекрестка, он сказал:
– Все это вранье.
– Что именно?
– Что Айк Буш сольет. Вранье, я тебе точно говорю.
– А тебе-то какая разница? Знающие люди ставят на Купера два к одному, а ведь ему без помощи Буша не выиграть.
Кривоногий выплюнул изжеванную зубочистку и обнажил желтые зубы.
– Да он мне сам вчера вечером говорил, что уложит Купера одной левой, а уж мне бы он заливать не стал.
– Дружишь с ним?
