– Дружить не дружу, но он знает, что… Слушай! Тебе правда про Купера Сиплый рассказывал?
– Правда.
– Надо же! – И он злобно выругался. – А я-то развесил уши, поверил этому паразиту, последние тридцать пять долларов на него извел. А ведь я мог бы его посадить… – Он осекся и стал озираться по сторонам.
– За что?
– Было за что. Не важно.
– Послушай, раз ты про него что-то знаешь, это меняет дело. Я и сам на Буша поставил. Если он у тебя на приколе, можно было бы с ним договориться.
Он взглянул на меня, на тротуар, порылся в кармане жилета, извлек оттуда зубочистку, сунул ее в рот и пробормотал:
– А ты кто будешь?
Я назвался то ли Хантером, то ли Хантом, то ли Хантингтоном и спросил, как зовут его.
– Максвейн, Боб Максвейн, – представился кривоногий. – Если не веришь, спроси кого хочешь. Меня в городе все знают.
Я сказал, что верю ему.
– Ну, что скажешь? Нажмем на Буша?
Его маленькие глазки вспыхнули и тут же погасли.
– Нет, – выдохнул он. – За кого ты меня принимаешь? Я всегда…
– …даю себя за нос водить, – подхватил я. – Не бойся, тебе с ним дело иметь не придется, Максвейн. Выкладывай все, что знаешь, а я уж сам все устрою, если будет что устраивать.
Обдумывая мои слова, он облизнул губы, и зубочистка выпала у него изо рта и застряла в пиджаке.
– А ты не разболтаешь, что и я замешан в этой истории? – спросил он. – Я ведь здешний, и, если это дело выплывет, меня тут же загребут. А его в полицию не сдашь? Только пригрозишь, чтобы он сегодня вечером не слил?
– Конечно.
Он вцепился в мою руку и с волнением в голосе спросил:
– Честно?
– Честно.
– Его настоящее имя – Эл Кеннеди. Два года назад он принимал участие в налете на банк «Кистоун-траст» в Филадельфии, когда ребята Финки Хоггарта уложили двух посыльных. Сам Эл их не убивал, но в ограблении участвовал. Он вообще в Филадельфии немало дел натворил. Всю банду забрали, а ему удалось смыться. Поэтому-то он здесь и отсиживается. Поэтому никогда не даст репортерам свою физиономию в газетах пропечатать. Предпочитает не высовываться. Ты меня понял? Айк Буш – это Эл Кеннеди, которого разыскивают легавые за ограбление «Кистоуна». Уяснил себе? Он участвовал.
– Уяснил, уяснил, – заверил его я, с трудом остановив эту карусель. – Скажи лучше, как нам с ним встретиться?
– Он живет в отеле «Максвелл», на Юнион-стрит. Сейчас, надо думать, он в номере, отдыхает перед боем.
– Чего ему отдыхать? Он ведь еще не знает, что будет драться всерьез. Ладно, попробуем. Попытка – не пытка.
– Не мы попробуем, а ты! Сам же слово дал, что меня не выдашь, а теперь «мы» да «мы»!
– Извини, запамятовал. Как он выглядит?
– Черноволосый такой, стройный, одно ухо изуродовано, брови прямые. Не знаю, как он тебя встретит.
– Это дело мое. Где мне потом тебя найти?
– Буду возле бильярдной Марри. Смотри, не проговорись, ты обещал.
Гостиница «Максвелл» ничем не отличалась от десятка точно таких же затесавшихся между магазинами маленьких гостиниц на Юнион-стрит. Узкая входная дверь, на второй этаж, в контору, ведет крутая лестница с побитыми ступеньками. Располагалась контора прямо в холле; за деревянной стойкой с облупившейся краской стоял стенд с ключами и ячейками для писем. На стойке валялся медный колокольчик, а рядом захватанная книга гостей. В конторе было пусто.
Пришлось перелистать восемь страниц, прежде чем я обнаружил нужную мне запись: «Айк Буш, Солт-Лейк-Сити, номер 214». Ключа от его комнаты на стенде не было. Я поднялся этажом выше и постучал в дверь под номером 214. Безрезультатно. Постучал еще несколько раз и поплелся назад, к лестнице.
Кто-то поднимался наверх. Я остановился на площадке, решив посмотреть, кто это.
В полумраке возник стройный мускулистый парень в военной рубашке, синем костюме, серой кепке и с абсолютно прямыми бровями.
– Привет, – сказал я.
Он кивнул и молча прошел мимо.
– Сегодня выиграешь?
– Надеюсь, – бросил он, не останавливаясь.
– Вот и я надеюсь, – сказал я ему вдогонку. – Уж больно не хочется отправлять тебя обратно в Филадельфию, Эл.
Он сделал еще шаг, очень медленно обернулся, прислонился плечом к стене и с сонным видом буркнул:
– Чего?
– Ты меня, говорю, очень огорчишь, если проиграешь такому сопляку, как Крошка Купер. Не делай этого, Эл. Ты же не хочешь возвращаться в Филадельфию, верно?
Парень набычился и двинулся в мою сторону. Подойдя почти вплотную, он замер и повернулся ко мне вполоборота. Я держал руки в карманах плаща, он – по швам.
– Чего? – буркнул он во второй раз.
– Запомни хорошенько: если Айк Буш сегодня вечером не одержит победу, Эл Кеннеди завтра утром отправится на восток.
Он слегка повел левым плечом, а я пошевелил пистолетом в кармане.
– А с чего ты взял, что я не выиграю? – буркнул он.
– Слухи ходят. Вот я и подумал, что ты уже приобрел билет до Филадельфии.
– Челюсть бы тебе, жирному подонку, свернуть.
– Если сворачивать, то прямо сейчас, а то потом поздно будет: либо ты выиграешь – и тогда скорее всего больше меня не увидишь, либо проиграешь, но тогда руки у тебя будут заняты.
Максвейна я нашел в бильярдной Марри, на Бродвее.
– Ну что, видел его? – спросил он.
