– Ты много выиграл?
– Шесть сотен. – Он сдвинул шляпу на затылок и, вынув изо рта изжеванную спичку, почесал ею лоб. – А потом все в кости просадил: и эти шестьсот, и еще своих двести с лишним. Представляешь? Шутя выигрываю шесть сотен – а потом должен клянчить четыре доллара на завтрак.
– Ничего не поделаешь, такова жизнь, – утешил я его.
– Это точно, – отозвался он, снова запустил спичку в рот, пожевал ее и добавил: – Вот я и решил к тебе зайти. Я ведь когда-то и сам был сыщиком…
– Почему Нунен тебя выгнал?
– Меня?! С чего ты взял? Я сам ушел. Обстоятельства… Понимаешь, жена в аварии погибла, я страховку получил – вот и ушел.
– А я слышал, он тебя выставил, когда его брат застрелился.
– Плохо, значит, слышал. Это потом было. Да ты можешь у него сам спросить, если мне не веришь.
– Какая мне разница? Рассказывай лучше, зачем пришел.
– Я проигрался, сижу в дерьме. Ты ведь сыч из «Континенталя», и я догадываюсь, чем ты здесь занимаешься. Я могу тебе пригодиться, сам был сыщиком, все выходы и входы в Бесвилле знаю.
– Значит, шестеркой хочешь стать?
Он посмотрел мне прямо в глаза и спокойно сказал:
– Не понимаю, почему обязательно надо человека обидеть? Неужели другого слова подобрать нельзя?
– У меня есть к тебе дело, Максвейн. – Я протянул ему бумагу, подписанную Мертл Дженисон: – Что ты об этом скажешь?
Он стал внимательно читать, его губы шевелились, спичка прыгала во рту. Прочитав, он встал, положил бумагу рядом со мной на кровать и насупился.
– Сперва я должен кое-что уточнить, – с серьезным видом сказал он. – Я скоро вернусь и тогда все тебе расскажу.
– Не валяй дурака, – засмеялся я. – Неужели ты думаешь, что я тебя отсюда выпущу?
– Ничего я не думаю, – с таким же серьезным видом сказал он, качая головой. – Это ты думаешь, что сможешь меня остановить.
– Не думаю, а уверен, – сказал я, а про себя прикинул: он же здоровый малый, моложе меня лет на шесть и фунтов на двадцать легче.
Он стоял передо мной и с серьезным видом смотрел на меня. А я сидел на кровати и смотрел на него – с каким видом, трудно сказать. Продолжалась эта немая сцена, наверное, минуты три.
Не знаю, о чем в это время думал Максвейн, а я мысленно измерил расстояние между нами и рассчитал, что, если он на меня бросится, я откинусь назад, перевернусь на бок и ударю его ногами в лицо. Он стоит слишком близко, рассуждал я, и достать пистолет не успеет. Но тут мои размышления были прерваны.
– Это паршивое кольцо ни черта не стоит. Еле-еле две сотни за него получил.
– Сядь и расскажи всю историю.
Он опять покачал головой и сказал:
– Сначала объясни, зачем она тебе.
– Чтобы Сиплого посадить.
– Сиплый меня не волнует. Что будет со мной?
– Тебе придется пройтись со мной в полицию.
– Не пойду.
– Почему? Ты ведь свидетель.
– Спасибо! Чтобы Нунен пришил мне взяточничество или, чего доброго, соучастие в убийстве? А может, и то и другое. За ним ведь не заржавеет!
Пустая болтовня.
– Ничего не поделаешь, – сказал я. – Придется тебе с ним повидаться.
– Это мы еще посмотрим.
Я выпрямился и сунул правую руку в боковой карман.
Он кинулся на меня. Я упал на кровать, перевернулся на бок и выбросил вперед ноги. Но не тут-то было: Максвейн, не рассчитав своих сил, врезался в кровать, сдвинул ее, и я очутился на полу.
Я шлепнулся на спину и попытался одновременно вынуть пистолет и залезть под кровать.
А Максвейн, споткнувшись о ножку, перелетел через кровать и приземлился рядом со мной, ударившись головой о пол.
Я приставил пистолет к его левому виску и сказал:
– По твоей милости мы кувыркаемся точно клоуны на арене. Не двигайся, а то сделаю трепанацию черепа.
Я встал, нашел и спрятал в карман подписанную Мертл бумагу и только тогда велел подняться Максвейну.
– Поправь галстук и надень как следует шляпу, а то с тобой по улице идти неприлично, – сказал я, проведя рукой по его карманам и убедившись, что оружия у него нет. – Хочу тебя на всякий случай предупредить: пистолет у меня в кармане плаща, а палец – на курке.
Он поправил съехавший галстук, надел шляпу и сказал:
– Слушай, теперь я уже все равно никуда не денусь. Забудь про драку, хорошо? Скажешь им, что я сам пришел?
– Ладно.
– Спасибо, приятель.
Нунена на месте не оказалось – ушел обедать. Пришлось ждать целых полчаса у его кабинета. Когда он вернулся, я услышал привычное: «Как поживаешь?.. Вот и отлично» – словом, весь джентльменский набор. Максвейну же он не сказал ничего, только глянул на него исподлобья.
Мы вошли в кабинет. Нунен усадил меня, сам сел за письменный стол, а своего бывшего подчиненного оставил стоять.
Я протянул Нунену бумагу, подписанную больной Мертл. Он мельком взглянул на документ, вскочил и ударил Максвейна в лицо кулаком величиной с крупную дыню.
Максвейн отлетел в сторону и врезался затылком в стену. Стена жалобно скрипнула, и с нее слетела и рухнула рядом с пострадавшим фотография в рамке, на которой Нунен вместе с другими знатными людьми города приветствовал какого-то типа в гамашах.
Толстяк вразвалочку обогнул стол, поднял с полу фотографию и стал колотить ею Максвейна по голове и по плечам, пока она не разлетелась на части.
