И столпившиеся у входа зеваки, и бледные, насупившиеся полицейские – зрелище, надо сказать, довольно жалкое – никакой радости от поимки Сиплого не испытывали. Зато Нунен ликовал; казалось, не было человека счастливее к западу от Миссисипи. Даже неудачный допрос Тейлера не испортил ему настроения.
Сиплый все отрицал. Он заявил, что ни с кем, кроме своего адвоката, говорить не намерен, и настоял на своем. Хотя Нунен ненавидел Тейлера лютой ненавистью, он запретил своим ребятам даже пальцем до него дотрагиваться. Сиплый убил брата шефа – и шеф его за это ненавидит, но Сиплый был слишком заметной фигурой в Бесвилле, и о том, чтобы избивать его, как других заключенных, не могло быть и речи.
Наконец Нунену надоело возиться с арестованным, и он отправил его «на крышу» – тюрьма находилась на последнем этаже. Я закурил сигару Нунена и изучил подробные показания, взятые у больной Мертл. Ничего для себя нового я из них не извлек.
Нунен стал зазывать меня к себе домой обедать, но я, хоть и с трудом, отговорился, притворившись, что раненая – и уже перебинтованная – рука побаливает. На самом же деле рана была пустячной.
Пока мы с ним препирались, двое в штатском ввели краснолицего, того, в которого попала предназначенная для Сиплого пуля. Оказалось, что он отделался перебитым ребром и, пока мы выясняли отношения, незаметно скрылся через черный ход. Люди Нунена задержали его у врача. Добиться от краснолицего толку Нунену тоже не удалось, и он был отправлен в больницу.
– На Сиплого навела меня Дина Брэнд, – сказал я, вставая. – Поэтому я и просил, чтобы ее с Рольфом оставили в покое.
Нунен вскочил и в пятый или шестой раз за последние два часа стиснул мне левую руку.
– Если ты хочешь сам с ней разобраться, я тебе мешать не буду, – заверил он меня. – Если же она выдала нам этого ублюдка, передай ей, что я к ее услугам.
Я обещал, что передам, и отправился в гостиницу, мечтая поскорее лечь в чистую, теплую постель. Но было уже почти восемь часов вечера, и желудок взывал к моей совести. Пришлось зайти в ресторан отеля.
Выйдя из ресторана в холл, я не смог отказать себе в удовольствии опуститься в глубокое кожаное кресло и выкурить сигару. Закурив, я разговорился с сидевшим рядом железнодорожным инспектором из Денвера, с которым у нас нашелся в Сент-Луисе общий знакомый. Вдруг с улицы послышались выстрелы.
Мы встали и подошли к двери. Нам обоим показалось, что стреляют в районе муниципалитета. Отвязавшись от инспектора, я бросился туда.
Я уже прошел бо́льшую часть пути, как вдруг увидел, что навстречу мне мчится на большой скорости машина, из которой гремят выстрелы.
Я попятился в переулок и вытащил пистолет. Машина поравнялась со мной. Свет уличного фонаря упал на водителя и пассажира, сидевшего справа. Шофера я видел впервые. Что же касается пассажира, то верхняя часть его лица скрывалась под надвинутой на глаза шляпой, а нижняя принадлежала Сиплому.
Переулок, куда я завернул, продолжался и по другую сторону улицы, и, как раз когда автомобиль Сиплого с ревом пронесся мимо, я разглядел в свете далекого фонаря маячившую в переулке мужскую фигуру. Фигура эта, крадучись, двигалась в моем направлении, перебегая от урны к урне и прижимаясь к стенам домов.
Сиплый сразу же вылетел у меня из головы, ибо я обратил внимание, что у крадущегося кривые ноги.
Мимо пролетела еще одна машина, битком набитая полицейскими, которые поливали свинцовым дождем автомобиль Сиплого.
Я перебежал через дорогу и углубился в переулок, где скрывался кривоногий.
«Если это действительно он, оружия у него быть не должно», – решил я и пошел прямо посередине грязной улочки, мучительно всматриваясь в темноту.
Переулок уже кончался, когда от одной неподвижной тени внезапно отделилась другая и послышались частые шаги человека, удиравшего от меня сломя голову.
– Стой! – завопил я, пустившись в погоню. – Стой, а то стрелять буду.
Максвейн пробежал еще несколько шагов, остановился и повернулся ко мне.
– А, это ты, – расстроился он, как будто имело значение, кто отведет его назад в тюрьму…
– Он самый, – подтвердил я. – Что это вы все на свободе разгуливаете?
– Сам ничего не понимаю. Кто-то подложил под пол камеры взрывчатку, и я провалился в дыру вместе со всеми. Несколько человек взяли легавых на себя, а остальные, и я с ними, пустились наутек. Потом мы разбежались в разные стороны, и я решил податься в горы. А сам я тут ни при чем. Когда рвануло, все побежали, а я что, хуже?
– Сегодня вечером взяли Сиплого, – сообщил я ему.
– Черт! Ну тогда все понятно. Нунен мог бы догадаться, что в нашем городе этого клиента ему под замком не удержать.
Мы по-прежнему топтались в переулке, на том самом месте, где остановился Максвейн.
– А знаешь, за что его взяли? – спросил я.
– Как не знать. За то, что он Тима убил.
– Сказать, кто убил Тима?
– Как кто? Он и убил.
– Не он, а ты.
– Я?! Ты что, спятил?
– Учти, у меня в левой руке пистолет, – предупредил я.
– Постой, Тим же сам сказал этой шлюхе, что его Сиплый прикончил. Что с тобой, друг?
