За деньги Дина Брэнд подкинет мне новые сведения об этой компании. Но судить их, какие бы преступления за ними ни числились, не имеет никакого смысла. У них в судах свои люди, к тому же на судебное разбирательство у нас с вами нет времени. Если Старик пронюхает, чем я тут занимаюсь, а нюх у него отличный, он засыплет нас телеграммами, требуя объяснений. Чтобы замять подробности, мне необходимы результаты. Поэтому нам с вами нужны не улики, а взрывчатка.
– А как быть с нашим уважаемым клиентом, мистером Элихью Уилсоном? – спросил Микки. – С ним ты как собираешься поступить?
– Можно либо разорить его, либо силой перетянуть на свою сторону, – сказал я. – Меня устраивают оба варианта. Ты, Микки, снимешь номер в отеле «Берс», а Дик может жить, скажем, в «Национале». Держитесь порознь и, если не хотите, чтобы меня выгнали, поскорей беритесь за дело, пока сюда не нагрянул Старик. Вы меня поняли? Тогда у меня все.
Я дал им имена, адреса и устные характеристики всех, кого только мог: Элихью Уилсона, его секретаря Стэнли Льюиса, Дины Брэнд, Дэна Рольфа, Нунена, Макса Тейлера (Сиплого) и его телохранителя Джерри, миссис Дональд Уилсон, дочери Льюиса (в прошлом секретарши Дональда Уилсона), а также Билла Квинта, профсоюзного активиста, бывшего дружка Дины.
– А теперь за работу, – сказал я. – И учтите, в Бесвилле действуют только те законы, которые вы сами для себя устанавливаете.
На это Микки ответил, что прекрасно может обойтись и без законов. А Дик сказал: «Пока». С этим они и ушли.
Позавтракав, я отправился в полицию.
Нунен окинул меня мутным взором, как будто не спал всю ночь. Румянец на его лице на этот раз отсутствовал. Правда, он, как всегда энергично, стиснул мне руку и выдал привычный набор любезностей.
– От Сиплого что-нибудь слышно? – спросил я по окончании торжественной части.
– Кое-что есть. – Он взглянул на часы на стене, а потом на телефон. – Жду звонка с минуты на минуту. Садись.
– Кто еще сбежал?
– Всех поймали, на свободе только Джерри Купер и Тони Агости. Джерри – правая рука Сиплого, а итальяшка тоже из их банды. Это он после бокса метнул нож в Айка Буша.
– А кто-нибудь еще из банды Сиплого сидит?
– Нет, их было всего трое, если не считать Бака Уоллеса, которого ты ранил. Он в больнице.
Шеф опять перевел глаза с настенных часов на наручные. Было ровно два. Он повернулся к телефону. Телефон зазвонил. Шеф схватил трубку:
– Говорит Нунен. Да… Да… Да… Хорошо.
Швырнув трубку на рычаг, он сыграл бравурную мелодию на перламутровых кнопках вмонтированного в стол пульта, и кабинет заполнился полицейскими.
– Отель «Сидер-Хилл», – объявил шеф. – Ты, Бейтс, со своим нарядом поедешь со мной. Терри ударит сзади. Заедешь на Бродвей и по дороге подберешь всех постовых – собственными силами на этот раз нам не обойтись. Ты, Даффи, возьмешь на Юнион-стрит своих людей и поедешь в объезд, по старой дороге. Макгроу останется здесь. Собери всех, кого сможешь, и посылай нам вдогонку. Выполняйте! – Он схватил шляпу и тоже бросился из кабинета, на бегу гаркнув мне через толстое плечо: – Поехали с нами. Не пожалеешь!
Я последовал за ним в гараж, где уже ревели моторы нескольких полицейских машин. Нунен плюхнулся на сиденье рядом с водителем, а я и еще четверо разместились сзади.
Полицейские рассаживались по машинам. Приводились в боевую готовность пулеметы, раздавались винтовки, короткоствольные крупнокалиберные карабины, патроны.
Первой, рванувшись с места так резко, что мы все дружно лязгнули зубами, отъехала машина Нунена. Чуть не врезавшись в дверь гаража и не передавив разбежавшихся в разные стороны прохожих, мы съехали с тротуара на мостовую, чудом увернулись от летевшего навстречу грузовика и, включив на полную мощь сирену, понеслись по Кинг-стрит.
Пренебрегая правилами дорожного движения, насмерть перепуганные водители шарахались от нас направо и налево. Ехать было весело.
Обернувшись, я увидел, что за нами едет вторая полицейская машина, а за ней поворачивает на Бродвей третья. Нунен пожевал погасшую сигару и буркнул шоферу:
– Поддай газу, Пат.
На полном ходу Пат объехал малолитражку, за рулем которой застыла какая-то перепуганная дама, виртуозно проскочил – да и то благодаря лакированной поверхности нашего автомобиля – в узкое отверстие между трамваем и бельевым фургоном, а затем заметил:
– Поддать-то можно, да боюсь, тормоза откажут.
– Вот и хорошо, – откликнулся сыщик с седыми усами, который сидел слева от меня, но уверенности в его голосе я не почувствовал.
На окраине машин стало меньше, зато испортилось шоссе. В течение получаса наш лимузин прыгал по ухабам, а мы то и дело садились друг другу на колени. Последние десять минут мы ехали по такой разбитой дороге, что при каждом толчке слова Пата о тормозах все глубже врезались в память.
