Выглянув из-за куста, за который я спрятался, став на четвереньки, я разобрал в темноте, что кто-то скрывается за живой изгородью.
Я вытащил пистолет: верить этому типу на слово я был не обязан.
Поднявшись с колен, я двинулся ему навстречу. Подойдя ближе, я узнал его: это был один из двух молодчиков, которые накануне впустили меня в дом на Руни-стрит.
Я присел рядом с ним на корточки и спросил:
– Где мне найти Рено? Хэнк О’Марра сказал, что он хочет меня видеть.
– Так оно и есть. Знаешь, где забегаловка Малыша Маклеода?
– Нет.
– На Мартин-стрит. На углу с Кинг-стрит. Спросишь Малыша. Отсюда недалеко, найдешь.
– Будем надеяться, – ответил я и ушел, предоставив ему сидеть за оградой и следить за домом моего клиента в расчете на то, что удастся подстрелить Пита, Сиплого или любого другого недруга Рено, если бы те зашли навестить папашу Элихью.
Я вышел на Мартин-стрит и вскоре увидел перед собой довольно захудалое питейное заведение, разукрашенное красной и желтой краской. Войдя внутрь, я спросил, как мне найти Малыша Маклеода. Меня провели в заднюю комнату, где сидел толстяк, у которого был грязный воротничок, полный рот золотых зубов и всего одно ухо. Это и был Крошка Маклеод.
– Где Рено? – спросил я его. – Он хотел со мной встретиться.
– А ты кто такой? – в свою очередь, спросил меня Крошка.
Я назвался, и он, не сказав ни слова, вышел. Вернулся Крошка с подростком лет пятнадцати, у которого было красное прыщавое лицо и отсутствующий вид.
– Сынок отведет тебя, – сказал Крошка Маклеод.
Мы вышли через боковую дверь, некоторое время брели какими-то закоулками, пересекли песчаный пустырь, вошли во двор через покосившиеся ворота и поднялись на заднее крыльцо каркасного дома.
Мальчик постучал, и за дверью спросили, кто это.
– Сынок и человек от Малыша, – ответил мальчик.
Дверь нам открыл длинноногий О’Марра. Сынок ушел, а меня проводили на кухню, где за столом, уставленным пивными бутылками, сидел Рено Старки, а с ним еще четверо. Над входной дверью, у меня за спиной, висели на гвоздях два пистолета. Окажись за дверью вооруженный враг и прикажи он поднять руки вверх – висевшие на гвоздях пистолеты оказались бы как нельзя более кстати.
Рено налил мне пива и повел через столовую в комнату, выходящую окнами на улицу. Там на животе лежал какой-то человек и глядел в окно, отогнув край задернутой занавески.
– Ступай на кухню, промочи горло, – сказал ему Рено.
Тот молча встал и вышел, а мы сели на стоявшие рядом стулья.
– Когда я устраивал тебе алиби в Теннере, – начал Рено, – то, если помнишь, сказал, что делаю это только потому, что мне нужны свои люди.
– На меня можешь положиться.
– Ты им про Теннер уже говорил?
– Пока нет.
– Это алиби стопроцентное, если только они не начали всерьез под тебя копать. Думаешь, копают?
«Еще как», – подумал я, а вслух сказал:
– Нет, Макгроу просто дурака валяет. Ничего страшного. А что у тебя?
Рено осушил свой стакан, вытер губы тыльной стороной ладони и сказал:
– За меня не бойся. Вот зачем ты мне нужен. Понимаешь, ситуация сейчас – хуже некуда: Пит заодно с Макгроу, и легавые вместе с алкашами Пита охотятся за мной и Сиплым. А мы с Сиплым, вместо того чтобы ударить по ним сообща, сами норовим друг друга прикончить. Дело дрянь. Пока мы между собой воюем, они нам поодиночке глотки перегрызут.
Я сказал, что совершенно с ним согласен.
– Сиплый тебя послушает, – продолжал Рено. – Найди его и передай ему все, что я тебе сказал. За то, что я пристрелил Джерри Купера, он хочет убрать меня, а я, в свою очередь, хочу убрать его. Мое предложение: объединиться всего на несколько дней. Причем нам с ним встречаться не придется. За Сиплого ведь всегда его мальчики отдуваются. И я на этот раз поступлю так же. Соединим наших людей, а сами останемся в стороне. Покончим с этим проклятым Фиником, а тогда, на покое, между собой разберемся.
Только смотри: перед ним особенно не заискивай. Пусть не думает, что я в кусты прячусь. Главное, Пита с дороги убрать, а свои счеты мы всегда свести успеем. Пит окопался в Виски-Тауне. Я бы его выкурил оттуда, да людей у меня маловато. И у Сиплого – тоже. А совместными усилиями мы бы с Фиником сладили, так ему и передай.
– Сиплый мертв, – сказал я.
– Это точно? – недоверчиво переспросил Рено.
– Вчера на складе старого Редмена его убил Дэн Рольф – прикончил ледорубом, которым Сиплый зарезал девчонку.
– А тебе это, случаем, не приснилось?
– Нет, не приснилось.
– Надо же! А ведь по его дружкам не скажешь, что он на тот свет угодил, – сказал Рено, но чувствовалось, что он мне верит.
В половине второго ночи, оторвавшись наконец от телефона, Рено сказал мне:
– Поехали.
Он поднялся наверх и вскоре вернулся с небольшим черным саквояжем в руках. К этому времени большинство его людей уже вышли из кухни на улицу.
– Поаккуратней с ним, – предупредил меня Рено, протягивая саквояж.
Саквояж оказался тяжелым.
