Я ощутил, что мои губы снова изогнулись. Не знаю, что побудило меня вести себя так, словно я понятия не имею, кто она: отчаянное стремление вернуть те скоротечные эмоции или же что-то еще.
− Скажешь, кто ты, принцесса?
− Принцесса? − моргнула она.
− Ты такая требовательная. − Я пожал плечом. − Принцессы представляются мне требовательными.
− Я не требовательная, − возразила она. − Слезай.
Я выгнул бровь, опять чувствуя это тепло − это... удовольствие.
− Правда?
− Если я прошу тебя слезть, это не значит, что я требовательная.
− С этим можно поспорить. − Я помолчал. − Принцесса.
Ее губы изогнулись, но сразу выпрямились.
− Не надо меня так называть.
− Тогда как же мне тебя называть? Может, по имени?
− Я... У меня нет имени.
− Нет Имени? Что за странное имя. И девушки с такими именами имеют привычку носить чужую одежду?
− Я не девушка, − огрызнулась она.
− Надеюсь, что нет. − Погодите. Я ничего не знаю о возрасте Девы. − Сколько тебе лет?
− Достаточно, чтобы находиться здесь, если тебя это волнует.
Облегчение настораживало.
− Другими словами, достаточно взрослая, чтобы переодеться в кого-то, позволить принять тебя за другую и поцеловать...
− Я тебя поняла, − перебила она, снова удивив меня. − Да, я достаточно взрослая для всего этого.
Неужели она знает, что такое «всё это»? Правда? Если так, то я не знаю о Деве целую пропасть. Но вряд ли это тот случай. Судя по ее поцелую, у нее нет никакого личного опыта во всем этом.
− Я скажу тебе, кто я, хотя мне кажется, что ты уже знаешь. Я Хоук Флинн.
Мгновение она молчала, потом пискнула:
− Привет.
Это... Это было мило.
Я усмехнулся.
− Теперь твоя очередь назвать свое имя.
Она ничего не сказала, и мой интерес только возрос. Не то чтобы я ожидал, что она признается, кто она, но мне до смерти хотелось узнать, что она о себе выдаст.
− Тогда мне придется по-прежнему называть тебя принцессой. По крайней мере скажи, почему не остановила меня.
Она упрямо молчала, прикусив пухлую нижнюю губу.
Я всецело сосредоточился на ней − на ее губах. И, проклятье, моя голова заполнилась такими мыслями, что тело бесстыдно на них отозвалось. Я слегка переместился, скрывая свою реакцию.
− Уверен, что не только из-за моей обезоруживающей внешности.
Она сморщила нос.
− Ну разумеется.
Я рассмеялся, снова удивленный ею − и собой.
− Похоже, ты только что меня оскорбила.
Она поморщилась.
− Я не хотела...
− Ты меня ранила, принцесса.
− Я в этом сильно сомневаюсь. Ты более чем хорошо осведомлен о своей внешности.
− Да, − усмехнулся я. − Из-за нее немало людей сделали сомнительный жизненный выбор.
Я надеялся, что это вынудит ее сделать какой-то сомнительный жизненный выбор, с которым она не должна быть незнакома, учитывая то, где она находится.
− Тогда почему ты говоришь, что оскорблен?..− Она захлопнула рот и опять уперлась в мою грудь. − Ты все еще лежишь на мне.
− Знаю.
− С твоей стороны грубо продолжать это делать, когда я ясно дала понять: мне хотелось бы, чтобы ты слез.
− Грубо с твоей стороны вваливаться в мою комнату, одетой как...
− Твоя любовница?
Мгновение я смотрел на нее.
− Я бы ее так не назвал.
− А как бы ты ее назвал?
Проклятье, как мне на это отвечать?
− Э... хорошей подругой.
Она уставилась на меня в ответ.
− Хорошие подруги так себя не ведут.
− Держу пари, ты мало что знаешь о таких вещах.
− И ты держишь пари, основываясь только на одном поцелуе?
− Только одном поцелуе? Принцесса, много чего можно узнать по одному поцелую.
Она замолчала, а мне... мне нужно было знать, зачем она пришла сюда, в «Красную жемчужину», в эту комнату, в плаще горничной. И где ее телохранители? Я сильно сомневался, что они позволили бы ей сюда прийти. А если позволили, мне нужно знать, который из них это сделал. Тогда я позабочусь, чтобы мертвым оказался не он.
Но я начал с более важного вопроса.
− Почему ты меня не остановила?
Ожидая ответа, я осмотрел ее маску и опустил взгляд ниже, туда, где плащ разошелся...
Меня словно ударили в грудь, когда я увидел, как она одета…
Точнее, насколько она раздета.
Низкий вырез открывал впечатляющие холмики грудей, и это платье из какой-то шелковистой ткани сразу стало моим любимым. Оно было почти прозрачным и таким тонким, что я на миг подумал, что боги очнулись от спячки, чтобы благословить меня.
Для чего нетронутой, чистой Деве приходить в «Красную жемчужину» − знаменитый на всю Масадонию дом удовольствий? Быть в комнате с мужчиной, который, она знала, как минимум примет ее за другую? Мужчиной, который целовал ее, а с ее губ не сорвалось ни слова протеста? Проклятье, она поцеловала меня в ответ. По крайней мере, пыталась. И она одета...
Одета она совершенно развратно.
Мне вдруг стало тяжело дышать, когда я поднял взгляд к ее глазам. Ко мне пришло понимание, а следом − недоверие. Она могла прийти сюда только по одной причине.
А самое интересное то, что я в кои-то веки чем-то заинтересовался. Чего делать не следовало. Мне только что преподнесли чудесный подарок. Это превосходный шанс схватить ее. Я могу ускользнуть из города прямо сейчас.
