Все реже вспоминалась ей ТА жизнь.
Дворцовая, грустная, без малейшей надежды на лучшее. Все чаще манила новая.
Отец… да, она уже воспринимала Петра Воронова как своего отца, без малейшего отторжения, а того Петера почти не помнила.
Отец уехал временно с Сеней-евреем, продавать честные трофеи. А Анне обещал вернуться как можно быстрее. И девушка радовалась этому.
Ее отец о ней заботится. О ее будущем, о будущем ее сына. Как же хорошо, когда ты можешь положиться на своих родных!
Два лица сливались воедино. Две жизни тоже, и все чаще воспоминания Яны казались родными, своими. А те…
Она видела когда-то сон. Чудесный сон. Страшный…
Но потом, в настоящем сне, кружились перед ней лица сестер и матери. Всплывали картины из дворца Хеллы.
Вспоминалась теплая тяжесть младенческого тельца на руках…
И снова и снова Анна просыпалась в слезах.
Год, только год.
Маленький мой, сынок, один раз я тебя предала. Я должна была плюнуть на все, уйти, сбежать, должна была поднять скандал, остаться с тобой… да хоть бы что сделать! Я не должна была бросать тебя на произвол судьбы, Хелла права!
Но коли уж так получилось…
Я не подведу тебя во второй раз. Я тебя люблю, малыш…
Кира ураганом проскакала по дому и ввалилась в гостиную.
– Папс, пардон! Чем занимаетесь?
Лиза посмотрела со злостью. Это ж надо – погань такая! Считай, весь день насмарку! А она только Боречку уговорила походить на лыжах! Ей же надо продемонстрировать свой шикарный костюмчик из последней коллекции от Boggern![17]
Он так чудесно фигурку подчеркивает! И ножки у нее такие… на фотках просто блеск! В «инсту» выложить – девочки обзавидуются! А Боречка вообще фишку не рубит! Ну кто идет кататься на лыжах в спортивном костюме, которому уж сто лет в обед?! Куртка какая-то штопаная, шапка жуткая… фоткаться в таком? Это ж на всю жизнь позор!
Ну пусть хоть ее сфоткает!
А как можно было бы красиво оформить!
Я и мой френд! Хотя… между нами, Боречка хотя и богат, но…
Он та-акой несовременный! Симпатичный, но совершенно ничего не понимает! И профиля у него нет в «Фейсбуке», и в соцсетях он не бывает, и разговоры у него скучные… Ничего! Отец сказал – надо, значит – надо!
Опять же, Боречка – это для статуса, для спокойной и обеспеченной жизни. А вот для души…
Лиза едва не облизнулась, вспоминая ласковые руки своего тренера. Но… Кира не дремала.
– Я вам тут кайф не обломала? Вот и ладно! Папс, мне твоя помощь нужна!
– Срочно?
– Нет, не срочно! А вообще, я к вам! Лизка, подвинься!
Кира бесцеремонно завалилась на диван так, что красавица подлетела на полметра вверх.
– Кира!
– Неня, ну ты ж против не будешь? Посидим мило, тихо, по-семейному? Я щас пиццу закажу…
– Пиццу?!
– Хочешь? Тебе какую?! С креветками, грибами, рыбой?
– Да я… да я эту гадость и в рот не возьму! Это же смерть фигуре!
– Мне пока можно, я еще не в том возрасте, – припечатала Кира. – Папс?
– Может, лучше в холодильнике что посмотришь? – Борис Викторович против пиццы ничего не имел, но Анна готовила лучше.
– Точно! У нас там должно быть маскарпоне! И вчера мы буженину запекали, помнишь? Могу бутеры накромсать!
– Кромсай, – разрешил Борис Викторович. – И побольше.
– Мяу, – авторитетно подтвердил материализовавшийся рядом Сталин.
Буженину он помнил. И очень надеялся на продолжение банкета.
– Фу! Кошка! – рыкнула Лиза.
– Кот! Ненька, ты что – мальчиков от девочек не отличаешь? Папс, отправь ее срочно к гинекологу на просвещаться! Я личинусов хочу! Еще штуки три!
И наглая девица улетучилась.
Лиза сидела, открывая и закрывая рот. Сталин подумал секунду, решил, что девушка нуждается в срочной психологической помощи, – и укусил ее за ногу. Клыкотерапия называется. Помогает пополам с когтеукалыванием.
Лиза взвизгнула – и вскочила с места.
Кот понял, что операция прошла успешно, – и дематериализовался. Лиза поняла, что ей тоже пора. Обойдется она сегодня без прогулки, а то эта дрянь с ними увяжется и все удовольствие испортит, лучше уж Таньке позвонить и с ней сходить. Пусть подруга ее пощелкает в новом прикиде!
– Боречка, я поеду…
– Может, останешься?
Но Лиза принялась заверять, что все шикарно, просто ей надо, и вообще… и быстро улетучилась. Милое семейное времяпрепровождение ее совершенно не радовало. И почему бы так?
На Киру Борис Викторович посмотрел с легкой укоризной. С легонькой такой, потому как ломти буженины, истекающие соком и источающие восхитительный мясной аромат, а также соус и свежевыпеченный в домашней хлебопечке хлеб мигом примирили его с реальностью.
– Рассказывай давай. Что случилось?
– Пап, у Ани проблема.
– Какая?
– Ничего особенного. Ты можешь ей посоветовать реально грамотного юриста? Из тех, что образование не за бабло получали?
– И все?
– Ну да. А что?
– Ничего. Возьми мой сотовый, спиши телефон Якова Александровича Ильичева.
– Хорошо… ему можно сказать, что от тебя?
– Можно. – Борис Викторович вонзил зубы в мясо и аж заурчал от удовольствия. Кинул кусок кошаку, который заурчал ничуть не хуже и утащил добычу под диван. – Скажи.
– Спасибо, папс.
