Игра, на которую пожаловало около 24 тысяч человек, началась примерно так, как заканчивается самая рейтинговая детская передача «Спокойно ночи малыши», то есть спят усталые игрушки, книжки спят. Старший тренер Симонян и в этом матче сделал упор на футболистов разных динамовских команд из Москвы, Киева и Тбилиси. Немного разбавили динамовцев Чесноков и Аджем из ЦСКА и наш Хидя из «Спартака». Юрия Гаврилова в сборную страны на эту игру даже не пригласили.
— Всё ещё будешь утверждать, что наши выиграют — 3: 0? — Подтолкнул меня в бок Фёдор Черенков.
— Готов поклясться на чём угодно, — буркнул я и обратился к Всеволоду Боброву. — Всеволод Михайлович, давайте поспорим, что наши сегодня забьют три безответных мяча?
— На что? — Азартно усмехнулся он.
— Если выиграю я, то вы завтра же ложитесь в госпиталь Бурденко на обследование, где скажете, что у вас сильная аритмия и есть подозрение на тромб в ноге. — Я нагло протянул руку бывшему капитану сборной СССР.
— Какой ещё тромб, — пролепетал Бобров, но пожав руку, спросил. — А если ты проиграешь, то что?
— Приеду к вам на дачу, и весь свой выходной день буду работать на грядках или выполнять иную тяжёлую работу. Федя разбивай! — Почти выкрикнул я, из-за чего мой друг рубанул по рукопожатию резко и со всей силы. — Вот! Теперь можно смотреть эту тягомотину дальше.
И словно по заказу на 17-ой и 20-ой минуте тбилисцы Коридзе и Шенгелия забили по мячу. Если гол Коридзе был следствием череды ошибок в штрафной сборной Чехословакии, то гол Рамаза Шенгелии был очень хорош. Рамаз, стоя спиной к воротам чехов, принял мяч на грудь, и в стиле немца Герда Мюллера, резко развернулся и пробил в дальний от вратаря угол. «Прекрасное исполнение», — сказал я про себя и похвалил, что очень ловко втянул Всеволода Боброва в спор, который может быть спасёт ему жизнь. После вспышки активности темп игры на поле упал настолько, что на этом фоне даже «Спят усталые игрушки» показались бы очень динамичным эстрадным шлягером.
После матча, финальную черту которого на 89-ой минуте подвёл наш Вагиз Хидиятуллин, забив дальним ударом третий мяч сборной, Всеволод Михайлович пригласил нас с Черенковым в ресторан. На такой случай у Боброва был постоянный столик в ресторане «Центральный» на улице Горького. Естественно за столом наша компания обошлась без алкоголя. Так как уже завтра начиналась подготовка к важнейшему матчу с московским «Динамо», не менее принципиальным соперником нашего красно-белого «Спартака». А Всеволод Бобров был за рулём, да и я его определённо напугал, предсказав и счёт на табло — 3: 0 и серьёзные проблемы со здоровьем.
— Счёт хороший, но игры у сборной нет, — высказался Фёдор Черенков, когда нам принесли кофе и десерт. — Как вы считаете, Всеволод Михайловича?
— Играют кто в лес, кто по дрова, — согласился он. — Слишком разный стиль у тех команд, из которых набрал сборную Никита Симонян.
Я усмехнулся, вспомнив точно такой же разговор с Сашкой Калашниковым, однако Бобров подумал, что я насмехаюсь и вопросительно посмотрел в мою сторону.
— Совершенно верно, я сам недавно то же самое говорил своему другу. — Пояснил я свою ухмылку. — Вот если бы прямо сейчас меня спросили из кого сделать главную команду страны, то я бы ответил — на основе «Спартака». Такой футбол никто в СССР не показывает, и долго показывать ещё не будет.
— Что ж вы тогда уступили «Шахтёру» и «Арарату»? — Недоверчиво произнёс Всеволод Бобров.
— А мы ещё игру свою не нащупали, — ответил за меня Черенков. — Теперь всем мало не покажется. Если конечно травмы нам не помешают.
— Фёдор Фёдорович, кхе, — крякнул я. — Давай пока не будем так горячиться. Командный прессинг ещё хромает. В защите есть проблемы. Но если 9-го мая уверенно разберёмся с московским «Динамо», с которым помучались в четвертьфинале Кубка, то всё может быть. Посмотрим. Всеволод Михайлович, я спор выиграл? — Затем я вперился в Боброва. — Теперь вы обязаны лечь на обследование в госпиталь Бурденко.
— Да ну ерунда, — отмахнулся он и нагло заявил. — Ты случайно счёт угадал. Это не считается.
— Товарищ, Бобров! — Сказал я, чуть не подавившись кофе. — Вы даже не представляете как меня…
Я запнулся на полуслове, чуть не рассказав, как меня мучают иногда кошмары по ночам, в которых сняться похороны Владимира Высоцкого, похороны Валерия Харламова, похороны футболистов ташкентского «Пахтакора», как перед глазами встают покалеченные парни на бессмысленной самоубийственной для всего Советского союза войне в Афганистане. А иногда мне приходилось видеть, как Фёдора Черенкова в лечебнице обкалывали успокоительными уколами. Теперь ещё смерть Всеволода Боброва может лечь на мою совесть.
— Всеволод Михайлович, запоминайте — 19-го мая матч СССР и Венгрии закончится вничью. Если я буду прав, то вы моментально идёте в больницу.
— В самом деле, Всеволод Михайлович, вы лучше Володю послушайте. Он — пророк. — Внезапно сказал Фёдор Фёдорович.
— Футбольный пророк, — тут же поправил я своего друга.
