И вдруг за 10 минут до финального свистка в сольный проход пошёл Юрий Гаврилов. Он удачно вклинился в штрафную площадь и каким-то чудом протащил мяч сквозь четырёх игроков ЦСКА. Конечно, пробить ему не дали, однако в толчее, которую он устроил, наш упрямый соперник «растерял» всех игроков. То есть ни меня, ни Сергея Родионова, ни Фёдора Черенкова больше никто плотно не опекал. Поэтому когда мяч отскочил ко мне в ноги, я успел выйти на ударную позицию, и, находясь в семи метрах от рамки ворот, сделал ещё одну передачу на совершенно пустой правый угол, где кроме Черенкова не было никого. И Фёдор Фёдорович в доли секунды сделал счёт 2:3 в нашу пользу.
– Даааа! – наконец заорала вся наша красно-белая дружина, дав волю эмоциям.
«Всё же есть футбольные Боги на свете, – подумал я, – поэтому побеждает тот, кто больше этого заслуживает и кто больше этого хочет».
– Молодцы, мужики! – выбежав к бровке, закричал Николай Петрович Старостин.
– Мо-ло-дцы! Мо-ло-дцы! – стали скандировать наши спартаковские трибуны, а трибуны красно-синих заметно приуныли.
Зато в последние минуты матча начался самый настоящий красивый и бескомпромиссный футбол на встречных курсах. ЦСКА, наплевав на защиту, пошёл большими силами в атаку. В центре поля всю комбинационную игру армейцев вёл невысокий с толстыми короткими ногами Александр Тарханов, будущий главный тренер многих российских клубов. И тут же заработали фланги нашего соперника: Анатолий Коробочка и Назар Петросян вспомнили, как надо идти в обыгрыш и атаковать. Правда, вспоминать о контригре нужно было значительно раньше. Нельзя было уповать только на игру в отбой.
Потому не прошло и трёх минут, когда после навеса в штрафную Рината Дасаева, первым до мяча дотянулся наш новоявленный опорник - Саша Калашников. Он чётко выбил головой мяч на Фёдора Черенкова. Фёдор Фёдорович, не давая мячу опуститься, принял его на колено и вторым касание слёта отправил в сторону центрального круга, где уже дежурил Сергей Родионов. И я моментально понял, чем такой обрез для ЦСКА может закончиться, поэтому рванул так, словно бежал на Олимипиде-80 стометровку. Родионов тоже принял мяч на грудь и, не давая ему опуститься, вторым касанием внутренней стороной стопы скинул его на набегающего из глубины поля меня. Я же в свою очередь шарахнул по мячу головой и, направив его на чужую половину поля как можно дальше, продолжил свой стремительный забег.
«Хорошо, что в первом тайме отдохнул», – подумал я, легко ускользнув от столкновения с защитниками Шевцовым и Аджемом. Зрители на трибунах в то же самое мгновенье вскочили на ноги и закричали: «Давааай! Никон, давааай!». И меня два раза просить было не надо. Поэтому спустя три секунды я уже видел взволнованные глаза голкипера ЦСКА Астаповского. Он выждал момент, когда я чуть подобью мяч ногой вперёд и рванул на встречу. Я эе качнул корпусом влево, а сам, доработав ступнёй, убрал мяч под себя и ловко ушёл вправо. И когда армейский кипер беспомощно растянулся на траве, пробежал ещё десять метров и спокойно закатил четвёртый мяч в сетку пустых ворот.
– Гооол! – закричали болельщики и принялись громко аплодировать.
– Пожалуй, 2:4 по такой игре - это уже победа, – пробубнил я себе под нос и не спеша посеменил к центру поля.
***
После финального свистка атмосфера в нашей раздевалке разительно отличалась от той, что была в перерыве матча. Чуть ли не все футболисты задорно галдели и договаривались о том, как проведут завтрашний выходной для команды день.
– Гаврила, так что там с твоей газировочкой? – весело спросил у Юрия Гаврилова Вагиз Хидиятуллин, который перед самым свистком забил пятый мяч в ворота ЦСКА, замкнув навесную передачу после розыгрыша углового и сделав окончательный счёт - 2:5.
– Газы ещё не настоялись, – хмыкнул Юрий Васильевич. – Как только настояться, так сразу и будем пить.
– А ты, Никон, когда в трусах побежишь вокруг корпуса? – тут же Вагиз спросил меня.
– Как только трусы подходящие куплю, бирюзовые в крапинку, так сразу и рвану, – проворчал я.
– Болтуны, – отмахнулся он.
– И «Мираж» на базу не приедет? – вдруг с грустью в голосе спросил Фёдор Черенков.
– Всё будет, Фёдор Фёдорович, – кивнул я. – Нужно только время и место согласовать с «дедом». И этот вопрос я решу.
На этих словах в раздевалку вошёл и сам «дед». Николай Петрович Старостин и его братья, Андрей и Александр, появились в окружении спортивных чиновников и ветеранов спорта. Глава федерации футбола, товарищ Федосов, поздравил команду с красивой и хорошей игрой и высказал пожелания, чтобы в таком же духе мы провели мачт и за сборную страны. А Виктор Понедельник, Никита Симонян, Эдуард Стрельцов, Лев Яшин и Александр Севидов просто пожали нам, простым футболистам, руки. Только Всеволод Бобров, который болел за ЦСКА в нашу раздевалку не зашёл.
– Ты, Никон, сколько уже забил? – спросил меня Симонян.
– Если считать сегодняшнюю игру, то уже 36 голешников, – ответил я. – Извините, Никита Палыч, бить ваш рекорд я не планировал, это вышло как-то случайно.
