Пироги и хлеб покупал, сало солёное и копчёное – зимой такой высококалорийный продукт очень востребован и высоко ценится. Купил две бутыли самогона, два мешка сушёной рыбы малосолёной. Пробовал, да и эти два мешка вручную перебирал, откидывая неликвид, а то такие пересолы попадались отвратные, что передёргивало.
Я и сам кое-что продал: те же два немецких солдатских ранца хорошо ушли. Точнее, я их не продал, а обменял на медвежью шкуру, с такой на снегу можно спать. У меня в хранилище было почти четыреста килограммов свободного места, всё припасами и заполнил. Нашёл ещё медикаменты, перевязочные материалы, тоже выкупил. Потом приметил патефон с набором пластинок, проверил, как работает и купил, а то иногда скучно вечерами. Колоды карт взял, шахматы: играть умею, хоть и не любитель. В общем, хорошо закупился, доволен. Слежки, сколько ни проверялся разными способами, так и не обнаружил.
Было уже десять часов, когда я покинул рынок и двинул прочь. Вот тут-то я и засёк слежку. Молодой парень, под блатного косил. Вот ведь гадство. Может, показалось? Решил проверить и свернул в подворотню, одну, вторую. А там из арки в глухой дворик мне навстречу вышли трое. Двое поигрывали наганами, третий – ножом. И ещё со спины зашли двое, включая того блатного. Чёрт, у меня камень с души свалился: думал, это спецслужбы, а это обычное ворьё. Хм, а мой ППШ на Лубянке остался, мне его не отдали: мол, записи о нём в удостоверении нет, чем докажешь, что твой? Ах, трофей? Иди отсюда. Крысы васильковые.
Надо сказать, интерес воров был мне понятен: я не раз засвечивал крупные суммы при покупках. Наверняка у них стукачи среди торговцев были. Чёрт, да я тратил, практически не торгуясь: мне выигранное время дороже двадцати пяти тысяч. Например, я купил коробку дефицитной туалетной бумаги: чёрт, да я задолбался резать газету на квадраты. А ещё бойцы прочухали, что у меня газета есть, и на самокрутки клянчили.
Впрочем, интерес воров ко мне мало меня беспокоил, опасными я их не считал – так, неприятности, не более. Никто даже слова не успел сказать, как у меня в руках появился ППШ – тот самый, с рожковым магазином. Он был полностью готов к бою: вчера вечером перед сном я почистил часть оружия, пользуясь тем, что находился один в комнате, соседи где-то гуляли.
Длинной очередью на полмагазина я снёс с ног тех троих, что стояли передо мной и, резко развернувшись, расстрелял тех, что подходили со спины. Один успел развернуться и побежать, но пули, разорвав куртку на спине, сбили его с ног. На ходу сменив опустошённый магазин на полный, я спокойно прошёлся и, делая короткие очереди в головы, добил нападавших: подранок или труп – неважно.
А вот свалить не успел: осторожными перебежками, готовый вот-вот броситься в укрытие, прибежал сотрудник милиции. Милиционер, петлицы пустые.
– Товарищ лейтенант?! – с множеством оттенков эмоций в голосе спросил он. – Что случилось?!
– Бандиты за мной от рынка шли, окружили, перерезав дорогу. Ну и вот. Я успел первым открыть огонь, они – нет.
– А что вы тут делали?
– Дорогу срезал, – пожал я плечами и, повесив автомат на плечо, стал снаряжать оба магазина, доставая патроны из кармана шинели.
– Вот чёрт. – Милиционер сбил фуражку на затылок. – А почему у них пулевые отверстия обожжены порохом? И от голов мало что осталось. Добивали?
– Привычка с фронта, всегда в голову добиваю. Меня так учили.
Тут и зеваки появились, прибыл ещё один милицейский патруль, отчего милиционер явно приободрился. Старший в звании сержанта (это лейтенант, если на армейские звания переводить), опросил меня и попросил пройти к ним в отделение, тут недалеко. Пришлось идти.
Мурыжили меня долго. Я намекнул, что у меня направление в часть, опоздать могу. Направление они видели, документы мои у них были. Всё звонили куда-то, проверяли меня. А когда я награду засветил, сообщив, что вчера в Кремле получил, так вскоре и отпустили. А вот так, ворьё поганое красному командиру не ровня. Убил – ну и ладно, заслужили, тем более опознали их, те ещё субчики. К тому же вооружены были, что тоже против них сыграло. Жалеть никто не будет. Но три часа в отделении я потерял, это из-за того, что добивал.
Полвторого было, когда меня выпустили на волю. Молодцы милиционеры, автомат мне оставили, не отобрали. Я сразу пролётку поймал и велел везти на Главпочтамт. Там достал из-за ворота шинели конверты. У меня всё было готово, конверты имел в запасе: скучно на службе было, вот я и дал дежурному задание на ночь, он и наделал их из обёрточной бумаги. Письма уже вложены, адреса написаны. Отстояв очередь, стал выдавать их сотруднице, она смотрела адрес, клеила марки, говорила цену. Я оплатил, так что всё приняли.
Уф, тяжёлое это дело, но надо было сделать. Похоронки – это похоронки, а вот письмо от командира, если у тебя погиб муж, отец или брат – это другое дело. Обязательно писал, что отправил на погибшего наградные, указал, на какие награды. Как погибли, где именно. Семьям трёх погибших зенитчиков я нарисовал схему с окраиной Мценска, отметив, где они похоронены.
